Ритуал
Шрифт:
На воздух вокруг монастыря она наложила заклятие, чтобы никто не смог удрать, воспользовавшись магией полета или невидимости. Оно не позволяло ей разглядеть напарника медного дракона, но давало общее представление о том, где тот находится. Благодаря этому она узнала, что тот, второй, снижается быстрее, чем его товарищ, и засмеялась от удовольствия. Даже если второй – из древних золотых, это неважно. Два металлических дракона не в состоянии справиться с полудюжиной цветных, кружащих в воздухе. Несомненно, бешенство совсем сбило этих двоих с толку и они не смогли
Однако ей вовсе не понравилось, когда тот из драконов, что все еще оставался невидимым, начал петь высоким, приятным, вибрирующим голосом. Судя по всему, это была певчая дракониха. Малазан могла распознать заклинание принуждения и поняла, что та снижается не для того, чтобы ввязаться в самоубийственную драку, а хочет оказаться достаточно близко к медному и подчинить себе его волю.
Медный вздрогнул, когда чары подействовали на его разум.
– Улетай! – закричала певчая дракониха. – Спасайся!
Тот послушно замахал крыльями, пытаясь прервать стремительный спуск.
Поздно, подумала Малазан. Он уже опустился слишком низко, а с ним вместе, вынужденно, и певчая. Цветные смогут поймать обоих, если постараются. Красная дракониха проревела приказ своим подчиненным, ведя им лететь быстрее и выше. Потом она прорычала заклинание, чтобы лишить певчую ее маскировки, и гибкое сверкающее синее тело стало видимым. Оказалось, певчая тоже несет на себе седока, нелепого увальня, наполовину железного, наполовину из плоти.
Один из подручных Малазан послал в медного искорку желтого пламени. Тот метнулся в сторону, увернулся, как раз в тот момент, когда искра взорвалась морем огня. Пламя все же должно было опалить его, но даже странный карлик с белыми волосами и красным лицом, сидящий на его спине, остался цел.
Голубая, как горный хрусталь, дракониха пропела одну-единственную пульсирующую ноту, которая переросла в чудовищный удар грома. Оглушительный грохот пронзил уши Малазан болью, будто копьем, и она завертелась в воздухе. Некоторые из ее никчемных помощников отвернули в сторону или опустились ниже, потеряв высоту, которую с таким трудом набрали. Красная самка заревела от ярости.
Медный и певчая улетали к горам, на север, двигаясь зигзагами, пытаясь спастись от посланных им вдогонку языков огня и молний, потоков кислоты и вспышек смертоносной тьмы. Время от времени беглецы огрызались, опаляя противников огнем или склеивая их крылья гигантской паутиной. Большей частью, однако, они были заняты оборонительными заклинаниями. Медный сотворил несколько иллюзий – собственных копий, чтобы сбить с толку преследователей. Певчая дракониха окутала себя защитной светящейся аурой.
Всадникам, прильнувшим к спасительным драконьим спинам, явно недоставало магических талантов, чтобы творить собственные сколько-нибудь могущественные заклинания. Однако, когда головокружительная погоня позволяла им прицелиться, они выпускали стрелы, летевшие прямо в цель и наносящее преследователям ощутимые раны.
Но это не имело значения. Ничего из того,
Она могла бы рассеять созданное магией облако, но была уже так близко от врагов, что вместо этого предпочла пролететь сквозь него, положившись на слух и чутье, которые должны были вывести ее на жертву. И тут она нырнула в другой туман, замаскированный колеблющимися струйками первого. Желудок ее сжался от приступа тошноты. Где-то неподалеку, в тумане, ее приспешников тоже выворачивало наизнанку.
Хлопая крыльями, борясь с головокружением и спазмами в брюхе, она добралась до верхней границы тумана. Слабость прошла так же внезапно, как и началась. Более того, она снова могла видеть медного и певчую. Они лишь ненамного опережали ее и, наконец-то, опустились на ту же высоту, что и их преследователи.
Малазан крикнула своим воинам, подгоняя их вперед. Впрочем, ее почти не заботило, слышат они ее или нет. Она была уверена, что в теперешнем свирепом настроении сумеет убить медного и певчую дракониху сама и насладиться своим торжеством.
Красная глубоко вдохнула воздух, изрыгнула огонь и попала прямо в медного. Одно из его крыльев вспыхнуло, словно бумага. Карлик, охваченный пламенем, завопил и свалился с его спины. Малазан налетела на медного и вонзила когти в его тело.
В тот же миг туша врага распалась на дюжины маленьких, шустрых медных дракончиков. Малютки задорно хихикали, прежде чем взорваться. И вдруг певчая дракониха, ее седок и падающий карлик одновременно исчезли.
Иллюзия. Уловка, чтобы сбить с толку и задержать. Малазан вновь набрала высоту, осмотрелась и заметила настоящих медного и певчую, пробирающихся к ущелью. Мгновением позже вновь возникший туман скрыл их из виду.
Металлические значительно опережали ее. Однако если Малазан пробудит в себе богоподобный гнев, который она способна призывать по своей воле, когда чешуя начинает сочиться кровавым потом, то он придаст ей сверхъестественную силу и выносливость. Тогда она наверняка сможет догнать их, а уж когда догонит – разорвать в клочья.
Проблема в том, что неизвестно, сколько времени ей потребуется и что может произойти в ее отсутствие. И как бы яростно инстинкты ни побуждали ее продолжать преследование, она развернулась и повела своих подчиненных назад к монастырю.
Слегка устав от погони, красная дракониха опустилась на высокий утес, служивший ей привычным насестом. Вскоре, к немалому ее неудовольствию, появился Ишеналир. Змей плавно спикировал и без приглашения уселся рядом.
Старый зеленый дракон с длинным, высоким гребнем и рядами роговых выростов над глазами уступал размерами Малазан, но был больше любого из остальных участников осады. От него отвратительно воняло ядовитым дымом, который он мог выдыхать. На чешуе его были вырезаны загадочные руны и знаки.