Ритуал
Шрифт:
У подножия трона собралось с полдюжины сановников, сопровождающих королеву. Наряды и украшения этих господ свидетельствовали, что они тоже либо паладины, либо жрецы, принесшие обет богу, проливающему слезы. Именно это и ожидал увидеть Павел; Ильматер был главным божеством Дамары. Летандер тоже получал свою порцию людских молитв, но куда как меньшую.
Вошедшие склонились перед королевой и оставались в этой позе, пока Кристина не предложила им подняться.
– Добро пожаловать, – произнесла королева, миловидная женщина средних лет с ясными голубыми глазами и золотисто-каштановыми волосами, заплетенными
– Господин Шемов, мастер Тернстон, вы оба чужеземцы, – продолжала королева. – Но Ковор ручается за вас и говорит, что у вас есть важная информация. Если это так, прошу вас, расскажите мне все, что знаете.
– Да, ваше величество, – ответил Павел, – и я молю вас набраться терпения, если мой рассказ покажется вам странным, или я уклонюсь от темы, или даже вовсе скажу нечто, на первый взгляд не относящееся к делу. Угроза, стоящая перед Дамарой, – проблема более сложная, чем можно было бы предположить, и я попытаюсь объяснить так, чтобы было понятнее.
Кристина вздохнула:
– Время торопит, господин Шемов. Сотни вопросов требуют моего внимания. Но рассказывайте нам вашу историю.
Призвав на помощь все свое ораторское искусство, Павел начал излагать сокращенную версию событий. Однако он избегал любых упоминаний о Бримстоуне. Достаточно скоро ему придется рассказать о драконе-вампире, но сначала он хотел объяснить слушателям, что происходит с Дамарой и со всем Фаэруном. Когда он закончил рассказ, Королева, ее офицеры и даже Ковор, который не знал, о чем собирается говорить его бывший ученик, уставились на него с явным изумлением. И скептицизмом.
– Так вы утверждаете, – спросил седовласый, но крепкий на вид рыцарь, – что гоблинов против нас вел не Зенгай, а другой мертвяк, выдавший себя за него?
Рыцарь носил на одежде знак Золотой Чаши, и Павел, которому рассказали о предполагаемых советниках королевы, решил, что это Бреллан Старав, начальник ордена благочестивых воинов.
– Да, милорд, – подтвердил он.
– Это абсурдно. Каждый из взятых нами в плен врагов клянется, что король-колдун лично руководил взятием Врат.
– Потому это и называется перевоплощением, – заметил Уилл. Когда Бреллан ожег его взглядом, хафлинг вежливо добавил: – Милорд.
– Это могло бы объяснить, почему Зенгай исчез после осады, – сказал один из офицеров, не носящий никаких религиозных знаков, красивый человек с лисьим лицом, в чьих жилах, судя по всему, смешалась кровь людей и эльфов. Его узкую талию стягивал пояс со множеством карманов. Такие пояса любили маги, державшие в них компоненты для заклинании, или опытные взломщики вроде Уилла, хранившие там свои «орудия труда». Если истории о нем верны, то этот парень, Целедон Кирней, являлся и тем и другим.
– Что могло бы быть для настоящего короля-колдуна важнее, чем завершить завоевание Дамары? Но если это не настоящий Зенгай и его истинные намерения совсем другие… это логично.
– Значит, вся эта резня и разорение
– Это, конечно, щелчок по нашей дамаранской гордыне, – согласился Целедон. – Но подумайте еще вот о чем. Сергор Марек и его коллеги-изменники смогли приблизиться к королю, потому что это предложил я, – ошибка, которой я никогда себе не прощу. Однако у меня имелись на то свои соображения. Эти негодяи достигли замечательных успехов в сборе информации и организации ударов по разбойникам. Наверное, им это удалось потому, что кто-то снабжал их нужной информацией. Сомневаюсь, чтобы настоящий Зенгай предавал своих союзников. Но самозванец, который вовсе не намерен сберегать силы Ваасы для долгой борьбы, вполне мог бы поступить именно так.
– Давайте на минуту предположим, – заговорил Дригор Берск, – что вся эта сказка – правда, разве это что-то меняет? – Огромный, покрытый многочисленными шрамами, воин по своей природе, если не по профессии, высокопоставленный жрец служил опровержением расхожего мнения, что все жрецы Ильматера тощие от постов и кроткие, как горлицы.
– Поверьте, милорд, – ответил Павел, – это вопрос огромной практической важности. До сих пор я не говорил вам, откуда я знаю, что Саммастер узурпировал мантию короля-колдуна.
Целедон улыбнулся:
– Да, именно так. Я как раз собирался поинтересоваться.
Павел глубоко вздохнул и начал:
– У нас, то есть у Карасендриэт, ее друзей драконов и людей, которые поклялись помогать им, есть союзник. Я еще не упоминал о нем. Давным-давно он был одним из помощников Саммастера и понимает ход мыслей мертвяков. Он мастер прорицания, и именно он увидел, что происходит в Дамаре и Ваасе. Это дымный дракон и вампир, называющий себя Бримстоуном.
Кристина, ее придворные, Ковор – все вытаращили на Павела глаза. Потом несколько человек начали было говорить разом, но Уилл, возвысив голос, пробился сквозь этот гомон:
– Клянусь ножом Брандобариса, идиот, ты упустил самое главное! Бримстоун может сколько угодно быть злобным кровососом, но он способен пробудить Истребителя Драконов!
– Это правда? – спросила королева.
– Он так говорит, ваше величество, – подтвердил Павел, – если будут выполнены определенные условия. Прежде всего, необходимо будет допустить его к королю.
Бреллан пристально уставился на Павела, и охотник понял, что тот пытается с помощью магии паладинов заглянуть в его душу.
– От вас пахнет злом, – произнес рыцарь, – Удивляюсь, что я не почувствовал этого раньше. Вопрос в том, следствие ли это общения с мертвяком, или гниение проникло глубже? Жертва ли вы обмана или же осознанно ступили на путь зла?
– Я дамаранец, – сказал Павел, – который готов испачкать руки, если нужно помочь сеньору и спасти родную страну от разорения. Я надеялся, что вы все чувствуете то же самое.
– Я могла бы согласиться, – заговорила Кристина, – если бы была уверена в намерениях этого вашего змея. Но Гарет убивал драконов и был неутомимым истребителем вампиров и им подобных. Откуда я могу знать, что Бримстоун действительно хочет исцелить его?