Родина

Валерьев Андрей Валерьевич

— Проблемы?

— С транспортом беда. Основа грузоперевозок — гужевой транспорт. Средневековье какое-то. Ну и… нефть.

Хозяин поднял на докладчика взгляд своих бесцветных глаз.

— Завтра утром доложите мне о полном закрытии проекта.

Старик поднялся.

— Есть! По сотрудникам и спецконтингенту ясно. Как быть с задержанными по делу?

— Припугните, дайте денег и поселите их… где-нибудь поближе. Ещё вопросы? Идите, работайте.

Хозяин проводил взглядом старикана и

снял трубку.

— Завтра вечером. Не позднее. Работайте.

Мужчина аккуратно убрал с серебряного подноса графин и стаканы и также аккуратно положил на неё тетрадь.

'Ну вот и всё. Прощай, Родина! Хм. Звучит не очень… где-то я такое уже слышал. Егоров, не подведи меня. Вытяни их. Хоть за уши, но вытяни. Я сделал всё, что смог. У тебя лучшие, прекрасно образованные люди и целый мир перед тобой'

Человек пошарил в столе и выудил обычный коробок спичек. Вопреки предположениям ближайшего окружения, Хозяин не готовил себе 'запасной аэродром'. Он даже не искал выгоды. Никакой. Даже финансовой. Никто бы ему не поверил, если бы он об этом рассказал. Он никого не разубеждал в их заблуждениях. Все были абсолютно уверены, что вот-вот и… И что-то будет, в общем. Небо в алмазах. Тропические острова и замки в горах. Поместья и…

'Идиоты! Это всё, всё будет, но не для вас. А для них…'

Пот, кровь, слёзы. Обман и ложь. Миллиарды рублей. Сотни погубленных жизней. Всё это он затеял ради одного…

Огонёк нехотя пополз по ветхой и затёртой бумаге и в кабинете ощутимо потянуло дымом. Сработала сигнализация и на пороге возник встревоженный секретарь и несколько охранников. Хозяин махнул рукой и они, потоптавшись на пороге, скрылись за дверью.

Через минуту на горячем подносе лежал только пепел.

'Хм. А ведь уже сейчас, где-то там, существует ещё одна РОССИЯ'

Эта мысль привела мужчину в хорошее настроение, он быстро смешал дорогущей авторучкой кучку пепла и налил себе стакан 'Боржоми'.

Подарок от Нино оказался как нельзя кстати.

Часть 2

Пролог

— Сволочи, — Игорёк, завзятый трепач и балагур был непривычно серьёзен. — Сволочи. Жили себе люди, детей растили…

— Ага, сволочи.

Лёшка рассеяно ковырялся в земле прутиком и озирался по сторонам. — Я с батей, царство ему небесное, и с брательником сюда обозы приводил. Последний раз прошлой осенью. Богатый хутор был. Батя сюда перебираться хотел. Уже и с дядей Сашей поговорил. А оно видишь, как получается.

От хутора не осталось ничего. Только массивные каменные фундаменты, сложенные позапрошлым летом бригадой каменщиков, которую он, Алексей, лично привёз сюда на своей телеге.

— Ты смотри, даже заборы спалили.

Вид

вокруг был невесёлый. Судя по всему, дома и сараи сожгли по весне, пока ещё не сошёл снег. Головёшки вокруг валялись изрядно вымытые и гарью уже не пахли. Хуже всего были не сиротливо торчащие в небо печные трубы, и не запущенные огороды вокруг. Хуже всего был крест. Корявый и торчащий аккурат между двумя домами на большой, явно братской, могиле.

— Ну чего расселись! — Голова отряда ополченцев зло сплюнул, — пошли отсюда. Делать тут больше нечего.

Перемазанное сажей лицо ясно дало понять, что бывший дружинник Управы, а ныне командир отряда самообороны с заозёрных хуторов, лазил по развалинам в надежде найти хоть какие-нибудь подсказки о судьбе жителей Дубровки. Когда-то давно, в прошлой жизни, он был участковым.

Игорь закинул на плечо копьё, кивнул другу и поплёлся к телегам.

— Расскажи о нём. Если всё, что Шевцов говорил, правда, то, получается, ты его должен был видеть.

— Получается так. — Алёша разрядил арбалет и повесил его на плечо. — Я и представить себе не мог, что это ОН. Так, обычный нарик. Дядя Саша его на поводке выгуливал.

— В смысле?

— Да он на море смотреть любил. И орать. Подойдёт к обрыву, уставится на бухту и орёт.

— Чего орёт? — Старшой с интересом прислушивался к разговору двух приятелей.

— Да просто орёт. А. И всё. А там же высоко, ну Дубинин к его поясу верёвку привяжет и стоит сзади. Страхует. Привязывал.

Младший сын погибшего зимой в стычке с уголовниками караванщика помолчал.

— Не в себе он был. Псих. Молчал всё время. Только на море и орал. Худой, как щепка. Бомж натуральный. Батя ещё удивлялся, чего это с ним дядя Саша столько возится.

— Думаешь выжил он?

— Да ну… — Алёшка махнул рукой. — Не жилец. Да ещё эти козлы налетели.

— Может, всё-таки проверить? Опознать сможешь?

— Шеф! — Приятели уставились на мужика с круглыми глазами, — охота копать — копай. Мы — не будем!

— Нет, не хочу, — Командир покачал головой, — кто бы мог подумать, что они его здесь спрятали.

Все одновременно обернулись. На огромной поляне, оставшейся позади, не было ничего. Лошадь всхрапнула, телега подпрыгнула на корневищах, торчащих из земли, и море исчезло за поворотом. Игорёха повеселел и пихнул друга в бок.

— Ну чего, Машка тебе уже дала или всё обещает?

— А не пошёл бы ты!

Мужчина открыл глаза, поднёс ладони к лицу и принялся их сосредоточенно рассматривать.

'Нет. Это не мои руки'

Мужчина моргнул и задумался.

'А мои тогда какие? Откуда я знаю, что это не мои?'

Он сел и осмотрелся. Подвал. Вонь. Тряпьё.

'А я — кто? А? Кто я?'

Очень захотелось есть. Рука мужчины сама собой нырнула в ворох пакетов лежащих у мокрой стены и выудила оттуда кусок чего-то плесневелого и мерзко пахнущего.