Родня
Шрифт:
* * *
Это было первое лето, которое я проводил не у Дурслей. Да и вообще я не обязан больше с ними видеться. Теперь, когда Волдеморт повержен, необходимость в защите крови отпала. А от различного рода мстителей защита дома Уизли более чем эффективна. Казалось бы, впереди спокойное время. Как мне и говорили, время лечит боль потери. Арка, в которую упал Сириус, мне уже не снилась. Я мог весь день проноситься с ребятами во дворе, и только укладываясь спать понять, что не думал о Сириусе.
На мой день рождения планировался тихий семейный праздник. Только Уизли, Гермиона, Луна, Невилл и Ремус.
Прелесть летнего дня рождения в том, что ничто не заставляет вас сидеть в помещении. А присутствие взрослых волшебников решило проблему со столами, скамьями, посудой за пять минут.
Вечеринка плавно перешедшая в ночь определённо удалась. Но именно следующее утро профессор Дамдблдор выбрал для своего визита. Представьте себе конфуз миссис Уизли, которой нечем было угостить гостя. Ибо вчерашнее всё съели, а за сегодняшнее она ещё не бралась, надеясь, что участники праздника проспят ещё несколько часов. И представьте себе невыспавшегося меня, который пытался одновременно выполнить три действия: удержать тело в вертикальном положении, глаза открытыми, разум воспринимающим поздравления директора. А воспринимать было что. На шестнадцать лет Дамблдор подарил мне «Основы анимагии». Это действительно был ценный подарок. Во-первых, книг по этой тематике купить практически невозможно. И не потому, что это ох какая запретная магия, а потому, что большинство авторов пишут байки в стиле Локонса, и учиться по ним невозможно. А во-вторых, своим подарком Дамблдор дал мне разрешение на тренировки и отпущение будущих грехов. Сделал он это от чистого сердца или как извинение за прошлые свои действия, я не знаю, и знать не хочу.
А потом директор вернул меня на два месяца назад.
– Я должен сказать тебе, Гарри, что вчера состоялось заседание Визенгамота, на котором Сириус был признан мёртвым. В связи с этим сегодня в Гринготсе поверенным Блеков будет вскрыто его завещание. Ты, как основной наследник, обязан присутствовать.
Первое, что я почувствовал после слов директора - стыд. За праздничной суетой я забыл о заседании. Директор попрощался, оставив меня просыпаться и завтракать.
Как оказалось, в завещании Сириус, кроме меня, упомянул Люпина и мать Нимфадоры Тонкс Андромеду, сестру Нарциссы Малфой и Белаттрикс Лестранж. Она была единственная из Блеков, с кем Сириус поддерживал родственные отношения. Выйдя замуж за маггла, Андромеда оказалась таким же изгоем, как и он сам.
Не буду вдаваться в суть завещания, скажу лишь, что Дамблдор оказался прав. Сириус всё оставил мне: деньги, дом на Гримо и даже Кричера. Я расписался, что знаком с завещанием, и оспаривать его не намерен. Гоблин-нотариус подал мне бланк налога на наследуемое имущество. Графа «сумма» была пуста. Гоблин пожевал губами, потёр переносицу, и сказал:
– Мы не стали указывать стоимость имущества заранее. Сириусу Блеку в Гринготсе принадлежало два хранилища. Одно было его личным,
Гоблин был прав. На мою кровь сейф не отреагировал. Не скажу, что это меня расстроило. На содержимое сейфа я имел прав меньше, чем Андромеда и Нимфадора, и даже Нарцисса Малфой.
В магической Великобритании большинство волшебников друг другу в той или иной мере родственники. На прошлое рождество Сириус рассказал мне, что мать Джеймса, моя бабушка, была из рода Блеков, и приходилась матери Сириуса Вальпурге, тёткой. Мы с Роном даже провели целый вечер над родословными книгами, отыскивая родственников. То есть кровное родство с Блеками у меня было, но сейфу подобного родства оказалось не достаточно.
Гермиона вернулась в Нору за три дня до поездки в Хогвартс, что бы спокойно купить школьные принадлежности, и не таскаться с ними к магглам и обратно, как в прошлые годы. Визит в Гринготс произвёл на неё неизгладимое впечатление. Подруга до сих пор видела лишь кассовый зал. Это всё равно, что полюбоваться на Вестминстер через решётку, и сказать, что был в гостях у королевы Великобритании.
За конторками гоблинов-клерков, за массивными дверями скрывался целый лабиринт комнат и комнатушек, предназначенных для ритуальной магии. Наследства и наследия, дарственные и деловые договоры, клятвы и споры, для всего был свой ритуал, и в каждом использовалась кровь.
Гермиона видела только коридоры ритуального помещения, но ей хватило, что бы отыскать несправедливость.
– Сколько людей не могут отыскать своих родных, только потому, что они, потеряв память, сменили имя, или были слишком юны, что бы его помнить?
– возмущалась девушка.
– А волшебнику достаточно капли крови и специального пергамента, что бы узнать о своей родне всё. Но только, видите ли, о волшебной родне! Магглов ритуалы не показывают!
– Так у магглов нет магии, - попробовал возразить Рон.
– Чушь, - Гермиона даже притопнула ногой.
– Магия есть во всех. У магглов слишком мало магической энергии, что бы творить заклинания, но для отражения в общем информационном поле её вполне достаточно.
Мы с Роном обречённо переглянулись и поскучнели. Информационное поле, эгрегор, ноосфера, это что-то за гранью нашего разума.
– Всего лишь капля крови, и родители найдут своих потерянных детей, полицейские вычислят убийцу…
– Гермиона, - прервал я полёт её мысли.
– Статут о секретности. Тебе эти слова ни о чём не говорят?
– Говорят. Но одно зелье не рассекретит магический мир.
Мой аргумент был сметён подругой как картонная стена.
– К тому же полиция и аврорат и так сотрудничают. Нет, я уверена, что зелье родства можно модифицировать так, что бы оно показывало и магглов. Точно, возьму эту тему для проекта по зельеварению.
– Наверняка такое зелье создать пытались, но ничего не получилось.
Вот почему бы Гермионе не взяться за модификацию какого-нибудь клеящего или чистящего или лечащего зелья. И тебе интересно и людям на пользу. Но отважная гриффиндорка Грейнджер лёгких путей не ищет.