Рога изобилия
Шрифт:
Я зажала нос и потащила Ибрагима к выходу, и мне все-таки удалось вывести его на свежий воздух. Привязав жеребца к забору, я вновь повернула к конюшне.
— Все! — крикнул Кирилл, идущий мне навстречу. — Лошади все здесь.
Я посмотрела по сторонам в поисках Григорьева, но его не было видно. Вдруг из конюшни выбежал Глеб, упал на землю и зашелся сильнейшим кашлем.
— Григорьев там? — спросила я его, на что Глеб лишь неопределенно помотал головой.
В конюшне снова что-то упало, и искры посыпались
Увидеть там что-то было просто невозможно. Пригнувшись к земле, я продвигалась вперед, перепрыгивала через горящие балки, заглядывала в каждое стойло по очереди. С трудом среди дыма и огня разглядела, что в одном из них на полу кто-то лежит. Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, — это Андрей.
Я схватила его за плащ и волоком потащила к выходу, пока не добралась до горящей балки. А дальше как?
К счастью, снова появился Кирилл. Он схватил Андрея за ноги, я подхватила его под руки, и вместе мы перенесли Григорьева через балку, а потом вытащили во двор. Подлетела опешившая от страха Любовь Ивановна. Она держалась за сердце и ничего не говорила, только смотрела, и в ее глазах застыл невероятный ужас. Я перевернула Андрея на спину и прижалась ухом к его груди — вроде дышит. И тут увидела, что у него по виску стекает тонкая струйка крови.
Через пять минут Андрей пришел в себя. Встать он не мог, только открыл глаза и смотрел невидящим взглядом, как догорает его конюшня. Мы тоже не могли оторвать глаз от этого удручающего зрелища.
— Ибрагим, — слабо сказал Григорьев, показывая на огонь.
— Не волнуйся, все живы. Лошади вон там, — я показала на забор.
— Как голова болит, — лицо Андрея исказилось от боли.
— Все будет в порядке. Я позабочусь о тебе. Все будет хорошо.
Глава 17
Конюшня уже догорела. Дождь сделал свое дело и постепенно потушил пламя, хотя от строения остался только фундамент.
Мы вернулись в дом. Парни помогли отнести Григорьева на кровать. Все собрались возле него и шепотом обсуждали произошедшее.
Андрей снова открыл глаза.
— Ступайте вниз, дайте мне отдохнуть. Женя, ты останься, побудь со мной.
Все спустились, но вскоре снова вошла Любовь Ивановна и принесла Андрею и мне молока.
— Полезно пить при отравлении. Надышались, поди, дымом, — сказала она и вышла.
— Лошади на улице, — успокоила я Григорьева, подавая ему стакан. — С ними ничего не случится.
— Хорошо бы, конечно, их под крышу поставить, но куда, — задумался Андрей. — В дом же не заведешь.
По стеклам окон струями лилась вода, так что ничего не было видно.
— Может, хоть накрыть их чем-нибудь? — волновался Андрей. — Скажи Кириллу и Глебу, пусть что-нибудь придумают.
Я спустилась вниз и поговорила с ребятами.
— Можно
— Точно. Молодец. Я скажу Андрею, что ты все сделаешь.
— Ага. Мы их устроим, пусть не волнуется. Включим там отопление, вытрем досуха. А машинам и под дождем ничего не сделается.
Я с хорошей новостью поднялась наверх. Григорьев отчаянно боролся с кашлем. Узнав, что придумал Кирилл, он облегченно вздохнул.
— Умный паренек. Повезло мне с ним.
— Да, — согласилась я.
Мы помолчали.
— Я думаю, что тебе надо сказать, — медленно, как бы нехотя заговорил Андрей. — В конюшне кто-то шарахнул мне по голове.
— Там балки падали, — посмотрела я на его рассеченный лоб. — Видать, задели.
— Нет, Женя. Я тебе точно говорю: меня стукнул какой-то человек.
— Ты уверен? — Мне стало не по себе.
— Я понимаю, что в такое трудно поверить. Но… Да, там было плохо видно, и все же я заметил силуэт. К сожалению, из-за дыма не смог рассмотреть как следует и не разобрал, кто это был.
— В конюшню заходили только ты, я, Кирилл и Глеб.
— Значит, это был Глеб. На вас с Кириллом я ни за что не подумаю.
— А может, все-таки балка? — еще раз спросила я. — С какой стати Глебу, который тебя и в глаза не видел до сегодняшнего дня, бить тебя по голове?
— Он хотел меня убить, я уверен. И я отключился, так что если бы ты не подоспела, то сгорел бы заживо.
— Это очень серьезное обвинение, — задумалась я. — Мне даже не верится.
— Но я же не дурак! Если бы я сомневался, ни за что бы не стал возводить напраслину. Но в том-то все и дело, что я помню абсолютно точно. Я повернулся, и меня ударил тот, кто стоял рядом.
— Да, дела… Значит, надо что-то предпринять. Причем как можно быстрее.
— Надо.
— Пойду посмотрю, как внизу продвигаются дела.
Я спустилась вниз и прошла к гаражу. Все лошади были накрыты покрывалами, по гаражу ощутимо двигался теплый воздух, подаваемый обогревателями.
— Видишь, им теперь хорошо, — Кирилл любовно вытирал полотенцем гриву Ибрагима.
— Как вы сами себя чувствуете?
— Глебу не по себе.
Глеб действительно схватился за горло и пулей вылетел из гаража.
— Тошнит его, бедного, — пояснил Кирилл.
Я поняла, что сегодня что-либо выяснить у парня явно не получится. Ладно, оставим все до утра. Подумаем еще, как поступить.
Рано утром приехала Софья Степановна. Мы к этому времени уже спустились к завтраку.
— Не могла дома усидеть, — сказала она, поздоровавшись. — Думаю, поеду посмотрю на своего сыночка.
Тут Софья Степановна увидела рану на голове Андрея и заохала. Пришлось рассказать, что тут у нас вчера было.