Рога
Шрифт:
Иговы ноги в чем-то запутались, он попытался сделать следующий шаг, но не смог. Его лодыжки что-то держало, и он потерял равновесие. Подоспел Эрик со своей дубинкой. Рядом с головой Ига раздался негромкий свист, а затем резкий удар и хруст, дубинка ударила по дверному косяку и вырвала кусок дерева размером с детский кулак.
Падая на пол, Иг выставил руки, что, наверное, спасло его нос от второго перелома. Взглянув вниз между расставленных локтей, он увидел, что ноги его запутались в Гленниных сброшенных трусах — черный шелк с рисунком в виде красных дьяволят. Отбрасывая ногой трусы, он почувствовал, что за ним стоит Эрик, и понял, что
Иг перекатился на спину, слепо хватаясь за весло, чтобы скинуть его и встать. Эрик Хеннити снова бросился на него с занесенной дубинкой; глаза у него были совершенно пустые, лицо ничего не выражало, как всегда бывает у людей, находящихся под влиянием рогов. Рога подбивают людей делать страшные вещи, и Иг понимал, что сейчас они советуют Эрику показать себя с наихудшей стороны.
Он двинулся, не разбирая куда, держа весло двумя руками почти как подношение. Его глаза зацепились за надпись на весле: «Игу от его лучшего кореша Ли Турно — как-нибудь пригодится тебе, когда попадешь в бурные воды».
Эрик ударил дубинкой. Она перебила весло в самом тонком месте; лопасть мелькнула в воздухе и ударила его по виску. Эрик хрюкнул, покачнулся и отшагнул назад. Иг швырнул увесистую ручку ему в голову. Ручка ударила Эрика чуть повыше правого глаза и отлетела в сторону, дав Игу достаточно времени, чтобы оттолкнуться локтями от пола и вскочить.
Иг никак не ожидал, что Эрик оправится так быстро, но как только он встал, Эрик снова занес дубинку и бросился на него. Иг отпрыгнул. Конец дубинки прошел так близко, что лопнула ткань его футболки, и на излете ударил по экрану телевизора. Стекло пошло паутиной трещин, послышался громкий треск, и внутри монитора что-то ярко вспыхнуло.
Пятясь, Иг уперся в кофейный столик и чуть не кувыркнулся через него, однако, пока Хеннити высвобождал дубинку из разбитого телевизора, он успел восстановить равновесие, повернулся, наступил на кофейный столик и перескочил через кушетку, оставив ее между собой и Эриком. Еще два шага, и Иг оказался на кухне.
И повернулся. Эрик Хеннити смотрел на него сквозь окошко для подачи пищи. Иг низко пригнулся, с трудом переводя дыхание. Из кухни было два пути — налево и направо, — но и так и так он попадал в гостиную в объятия к Эрику, а ему нужно было на лестницу.
— Знаешь, Иг, — сказал. Эрик Хеннити, — я же не убивать тебя сюда пришел. Я просто хотел вбить в тебя хоть кроху здравого смысла. Произвести на тебя впечатление, научить тебя держаться, на хрен, подальше от Ли Турно. Но вот же какая странная штука. Мне никак не отделаться от мысли, что я должен расшибить твой придурочный череп точно так же, как ты это сделал с Меррин Уильямс. Я не думаю, что вот такому, с рогами, торчащими из головы, следует позволить жить. Думаю, что, убив тебя, я сослужу штату Нью-Гэмпшир охрененную службу.
Рога. Это его заводят рога.
— Я запрещаю тебе причинять мне какой-нибудь вред, — сказал Иг, пытаясь склонить Эрика Хеннити к своей воле, посылая в рога всю духовную силу, всю сосредоточенность, на какую он был способен.
Рога запульсировали, но болезненно, без
— Хрен ты там запрещаешь! — буркнул Эрик.
Иг смотрел на него через окошко и слышал, как кровь мчится по его сосудам. Низкий шум в ушах был совсем как когда вода закипает. Вода закипает. Иг оглянулся через плечо на кипятившийся ковшик. Яйца уже плавали, вокруг них бегали белые пузырьки.
— Я хочу убить тебя и отрезать, на хрен, эти долбаные штуки, — сказал Эрик. — Или, может, отрезать их, а уже затем тебя убить. Наверняка у тебя здесь есть достаточно большой кухонный нож. Никто не узнает, что это моя работа. После того, что ты сделал с Меррин Уильямс, в этом городе есть не менее сотни людей, желающих твоей смерти. Я буду героем, хотя никто и не будет об этом знать — кроме меня самого. Я буду из тех парней, которыми гордятся родители.
— Да, — сказал Иг, снова вкладывая в рога всю свою волю. — Иди сюда и возьми меня. Ты знаешь, что хочешь это сделать. Не жди же, делай — делай это сейчас!
Это было музыкой для ушей Эрика, и он бросился вперед, даже не через дверь, а прямо через окошко, оскалив зубы в яростной, ужасной ухмылке. Он двигался головой вперед, а Иг схватил ковшик за ручку и плеснул все вместе, и воду и яйца, Эрику в лицо.
Хеннити среагировал очень быстро, он вскинул свободную руку, защищая лицо от кипящей воды, обжегшей его предплечье и забрызгавшей наголо бритую голову. С диким воплем он рухнул на кухонный пол, а Иг уже бежал к двери. Хеннити нашел еще время и силы швырнуть в него дубинкой, которая врезалась в лампу, стоявшую на приставном столике, и лампа взорвалась. К этому времени Иг был уже на лестнице и летел вниз, прыгая через пять ступенек, словно отрастил не рога, а крылья.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Где-то к югу от города Иг прижал машину к обочине и вышел постоять на набережной, успокаивая себя и выжидая, чтобы прекратилась дрожь.
Дрожь накатывала яростными, неудержимыми порывами, сотрясавшими все его тело, но чем дольше он здесь стоял, тем реже становились приступы. Через какое-то время они прошли окончательно, остались только слабость и головокружение. Иг чувствовал себя легким, словно кленовый листик, — и так же готовым сорваться с места, лишь ветер дунет чуть посильнее. Монотонно стрекотала саранча, НФ-звук: луч смерти иноземных пришельцев.
Так что он не ошибся, верно оценил ситуацию. В каком-то смысле рога не затрагивали Ли. Ли не забыл, что видел вчера Ига, как забыли все прочие; Ли знал, что Иг представляет для него угрозу. Он приложит все старания, чтобы добраться до Ига, прежде чем Иг придумает способ добраться до него самого. Игу был нужен план, что совсем его не радовало; пока что он не составил даже разумного плана, как бы позавтракать, от голода у него уже кружилась голова.
Он вернулся в машину, сел, положив руки на руль, и стал решать, куда же теперь. Почти случайно ему вспомнилось, что сегодня бабушке восемьдесят лет и ей повезло дожить до такого возраста. Далее он подумал, что уже середина дня и все его семейство собралось в больничной палате, чтобы спеть ей «Хеппи бёсдей» и съесть кусочек праздничного пирога, а значит, мамин холодильник стоит незащищенный. Дом — это единственное место, где всегда можно поесть, если больше идти некуда, — это же что-то вроде поговорки.