Рок
Шрифт:
– Ян! – толкнул соседа Проквуст. – Какой предмет Валентин преподает?
– Предмет? – переспросил Ян и удивленно посмотрел на Георга. – Он просто учит тому, что знает.
Валентин между тем неспешно говорил у доски.
– …На прошлой лекции мы подробно говорили о сути времени в понимании Церкви Рока. Сегодня, молодые братья мои, мы сначала вспомним пройденное, а затем двинемся дальше. Итак, – Храмовник сделал паузу и оглядел аудиторию, – Мустафа, тебе слово, расскажи коротко, но по существу.
Из-за правого крайнего стола поднялся большой человек с темной, почти коричневой кожей.
– Наша Вселенная, в отличие от Первичного мира, обладает таким характерным свойством, как время. Мы пришли к выводу, что Вторичный мир, в том числе и наша Вселенная, – это прежде всего совокупность системных иерархий, объединенных единым замыслом. И каждая отдельно взятая группа систем или одна система имеют свою функциональную цель, «размазанную» в последовательность функциональных задач. В общем, как в классическом определении времени: время есть последовательная смена состояний…
– Хорошо, садись. – Валентин довольно прищурился. – А теперь продолжит Ян.
Проквуст почувствовал, как Ян от неожиданности вздрогнул и торопливо вскочил из-за стола. Начал он, чуть запинаясь, но потом заговорил бойко.
– Я бы сначала дополнил Мустафу очень важным тезисом…
– Дерзай.
– Дело в том, что ощущение времени – это прерогатива только живого.
– У нас все живое, как ты знаешь, – усмехнулся Храмовник. – Поясни подробнее.
– Я хотел сказать, что ощутить время можно только при наличии памяти.
– Хорошо, дополнение принято. Продолжай.
– Несовершенство Вторичного мира, – голос Яна окреп и стал уверенным, – его конечность и несовместимость с абсолютами любого калибра выражается строгой закономерностью: любая система Вторичного мира не может проявить все свои качества сразу или не в заданной последовательности. Проявление каждого штриха отдельной системы в определенный момент всегда вплетается в паутину межсистемных связей, в мозаику их взаимовлияний.
– Очень хорошо, Ян. Присаживайся. – Валентин заложил руки за спину и на секунду задумался. – Вы молодцы, все хорошо запомнили, но все равно считаю необходимым акцентировать ваше внимание на следующем: последовательность проявления функциональных задач (качеств) системы и есть время. При этом следует учесть, что чем выше иерархия той или иной системы, тем больше она связана с другими системами, и тем больше у нее качеств. Причинность во всей Вселенной должна иметь одинаковую скорость, поэтому время в различных по иерархическому положению системах должно быть различным. В простых иерархиях – медленное, а в высших – более быстрое.
Заметьте, что при этом каждая система имеет возможность перейти на более высокий уровень иерархии, увеличив количество своих функциональных задач (качеств), и тем самым получить право на ускорение своего времени. Примером могут служить дети. Ребенок – система молодая, не набравшая еще достаточного количества свойств и качеств, для него время – полноводная река без берегов, еле текущая ото дня ко дню. Для взрослого человека время стремительно, как рыба в горном ручье: дни неразличимы, недели мелькают, месяцы и годы бегут, и времени всегда не хватает. –
Валентин опять вздохнул и медленно направился к столу, устало сел. В этот момент Георг ощутил истинный возраст этого человека, его опыт, нажитый долгими годами, глубокие знания, бремя ответственности… Но это мгновение мелькнуло так быстро, что Проквуст тут же усомнился было ли оно, и даже тряхнул головой, сгоняя наваждение. Но тут же он заметил краткий и цепкий взгляд Храмовника в его сторону, и отвел глаза, когда их взгляды встретились.
– Братья мои! – вновь заговорил Валентин через некоторое время. – Прежде чем я перейду к новому материалу, давайте разомнемся. Вопрос: что больше, точка или окружность?
Валентин взял мел, начертил на доске круг и жирную точку, повернулся к студентам.
– Ну, кто смелый?
В зале поднялось несколько рук.
– Марк, тебе слово.
Через два человека от Яна из-за их стола поднялся невысокий блондин с веснушками по всему курносому лицу.
– Я думаю, что окружность больше точки.
– Обоснуй.
– Площадь точки гораздо меньше площади окружности.
– Ну, что ж, – кивнул Валентин, – согласен. А если поменять исходные условия: предположим, что точка, нарисованная на доске, это математическая точка. Марк, ты знаешь, что такое математическая точка?
– Да, это место в пространстве, не имеющее протяженности.
– Так кто же из них тогда больше? – Храмовник ткнул кусочком мела в рисунок и лукаво посмотрел на аудиторию.
– Я предполагаю, что результат прежний.
– Неверно, Марк, садись. Все думаем, думаем.
Зал притих. Некоторые что-то чертили в тетрадях. Проквуст тоже старательно перерисовал точку и окружность, но в голову ничего путного не приходило.
– Хорошо, даю наводящий вопрос: длина окружности конечна?
– Да! – послышалось из зала.
– Прекрасно, а почему? Ведь у нее нет ни начала, ни конца?
– Можно, я? – раздался голос рядом с Проквустом. Из-за стола поднялся высокий худой юноша.
– Что ж, Грай, попытай счастья.
– Я думаю, что окружность конечна, ведь когда мы ее измеряем, то начинаем с любой ее точки, и в этой же точке заканчиваем. Следовательно, линия окружности конечна и конечна площадь, которую она ограничивает.
– Молодец! – Храмовник довольно заулыбался. – Ты меня, как всегда, радуешь. Садись, Грай. – Валентин обвел взглядом аудиторию. – Считаю, что ответ Грая вполне исчерпывающий, – преподаватель сделал паузу, – но только на наводящий вопрос. Жду дальнейших гипотез.
Студенты тихо переговаривались между собой, но руку никто не тянул. В голове Георга возникла шальная мысль. Он так долго рассматривал в своей тетради точку и окружность, что они стали двоиться, а он в этот момент подумал о математической точке: как, например, она должна выглядеть. И вдруг он отчетливо понял, что никак, она же не имеет протяженности! Он не успел сообразить, какую глупость совершает, как его рука непроизвольно вылетела вверх. Это послужило мгновенным сигналом к полной тишине, одиннадцать пар глаз уставились на него. Храмовник застыл над преподавательским столом.