Рок
Шрифт:
– А черви как получаются?
– В один прекрасный момент нарост сворачивается в жгут, и новорожденный червь стремительно спешит прочь. Ни принципов, ни целей этой жизни я пока понять не могу, кроме, конечно, того, что они жрут энергию. Кстати, чаще всего черви появляются утром, и обратно в котловину никогда не возвращаются.
– Ты точно уверен?
– Две недели здесь дежурил, ни разу не наблюдал такого. Но ты прав, отец, исключать такую возможность нельзя. Надо бы наблюдение поставить.
– Невозможно, наша техника
– Ладно, отец, попробую помочь. Я дал команду на звездолет, Тисса уже повесила над котловиной спутник. Информация уже пошла, очень интересная. Подготовь дежурную смену для круглосуточного наблюдения.
– Через спутник?
– Да, а что такого, ведь другого выхода нет?
– Но это космос!
– Ну и что?
– Барри, я же тебе рассказывал, на Ирии космос находится под запретом о вредных технологиях. Я должен буду сообщить Высшему Совету…
– Отец, и по мотивам сохранения стабильности Совет запрет не отменит?
– Вполне возможно, надо попытаться убедить.
– А может, не говорить пока, а?
– Барри! Даже думать об этом не смей! Неповиновение ведет к деструкции! И никакие благие мотивы не помогут! Запомни это раз и навсегда.
– Извини, отец, ты прав, ситуация слишком серьезна, чтобы пытаться разобраться в ней без поддержки всей цивилизации.
– Я не буду дожидаться твоего возвращения, тем более, что ты еще не прошел весь маршрут, послезавтра я соберу внеочередной Совет, материалов от тебя получено достаточно.
– Отец, прими еще один материал.
– Что в нем?
– Популяция червей растет.
– Ты это за две недели определил?
– Нет, конечно. Спутник помог. Сверху видно, что плесень разъедает скалы вокруг себя, увеличивая ареал обитания, а с ростом радиуса разброса червей увеличивается и количество ее плевков. Это хорошо видно по пятнам. Компьютер легко просчитал экспоненту роста популяции, она последовательно восходящая.
– Да-а… – Харман задумался. – Очень важная информация. Возможно, Совет не сможет ее игнорировать… А когда достигнет максимума количество этих ползающих тварей?
– Что ты имеешь в виду, говоря о максимуме?
– Ну, когда процесс будет необратимым?
– Боюсь, что он уже необратим.
Сеанс связи закончился на печальной ноте, но Глетчер почему-то совсем не чувствовал грусти. Голос Алисы до сих пор ласкал его, наполнял смыслом существование. Все будет хорошо, твердил он себе и был почти уверен в этом.
ГЛАВА 38
в которой путники спасаются от Детей Леса и спорят о природе Добра.
Клео не разрешил включать фонари, а света звезд явно было недостаточно для выбора пути, но необъяснимым образом он вел их по лабиринту Свалки, будто видел в темноте. Беглецы молча шли вплотную друг к другу, боясь выпустить из вида путеводный силуэт
Они шли третий день. Лес оказался далеко позади, белые вершины гор тоже чуть утонули в горизонте и сместились влево. Вопросов никто не задавал, на это просто не было сил. Четырехчасовые привалы, которые через каждые десять часов пути устраивал Клео, начинались одним и тем же: люди падали и засыпали прямо на земле, не в силах даже выползти из-под своих рюкзаков. Потом Клео всех будил, они ели и, как роботы, вставали в цепочку. Через пять часов – остановка и прием пищи.
Все обросли щетиной, отупели, но четко выполняли команды: спать, есть, встать, идти. Чтобы выдержать ритм движения, Бенни считал про себя: раз, два, раз, два. Судя по шевелящимся губам его товарищей, они тоже делали нечто подобное. Нельзя сказать, что Собирателю легко давался изнурительный поход, но внешне он оставался почти свежим, даже успевал бриться. Правда, под глазами появились темные круги, а черты лица обострились, посуровели.
Вечерело. Клео подал знак остановки и тишины, потом повернулся и шепотом произнес:
– Отдых. Долгий. Здесь. Я ненадолго отлучусь, верьте мне и ждите. – С этими словами он исчез.
Многодневный марафон закончился. Беглецы с наслаждением скинули с себя тяжелые ноши и рухнули на землю. Измученные мышцы охватило блаженство покоя, глаза сами собой закрылись, сон сковал мысли и чувства. Засыпая в сладкой истоме, Бенни успел подумать, что, наверное, надо бы выставить охрану, но сил на то, чтобы развить эту мысль, уже не было. Он провалился в дремоту, в которой продолжал идти и считать: раз, два, раз, два, а впереди колеблющимся пятном манила чья-то спина.
Адамс проснулся первым. Видимо, последняя мысль об охране жила где-то в глубинах мозга и терзала скрытой тревогой. Было раннее утро. Он сел. Все тело ныло, как будто его били палками. Рядом с ним лежали его товарищи. Позы их не изменились с прошлого вечера, кто как упал, так и заснул. Тут же валялись их огромные рюкзаки. Бенни сладко потянулся и вдруг застыл: сразу за Пульдисом спал Собиратель. Видимо, и он был на пределе сил. Страшно хотелось есть. Адамс зевнул, потянулся… и опять улегся спать.
Разбудило людей солнце, оно нестерпимо палило светом и теплом. Все зашевелились, послышались шутки… Начинался новый день.
Через полчаса все дружно завтракали и обедали одновременно. Насытившись, перешли к разговорам. Бенни по просьбе Собирателя рассказал, кто есть кто в их команде, умолчал только о Георге и, судя по его глазам, тот был очень благодарен за это. Клео внимательно слушал, не задавая вопросов, потом надолго замолчал, видимо, обдумывал и запоминал услышанное. Остальные тоже молчали, ждали обещанных пояснений.