Рок
Шрифт:
И вот теперь…
Маргарита Левина. Рита.
Марго, как попытался однажды назвать ее Костя, но я, сразу же вспомнив другого Марго, сидевшего со мной в «Крестах», решительно потребовал избегать этого имени. Костя покладисто кивнул.
Вернувшись в Гринвидж после плодотворной беседой с нью-йоркскими авторитетами, мы с Костей решили искупаться. Время было позднее, второй час ночи, на пляже никого, и купались мы, понятное дело, голышом.
Теплая океанская вода ласкала утомленное за день тело, в черном небе мерцали звездочки, которые были точь-в-точь
Через пять минут купания Костя зашиб палец на ноге и, ругаясь, похромал в фазенду. Я остался в океане один и, раскинув руки, неподвижно покачивался на поверхности соленой воды, глядя в страшную вышину черного неба, где перемигивались микроскопические огоньки недостижимых звезд.
Вокруг была тишина, и вдруг я услышал негромкий женский голос:
– Я не помешаю тебе, Костя?
Перевернувшись на живот, я глотнул воды и закашлялся.
Встав на дно, а было там как раз по шею, я увидел на фоне освещенной фазенды четко очерченный женский силуэт.
Это была Рита.
Зная, что я вижу ее темный силуэт на светлом фоне, она медленно повернулась боком, и я понял, что на ней ничего нет. Надо сказать, увиденное превосходило всякие ожидания.
– Так помешаю или нет?
Я вспомнил, что вежливые мальчики не оставляют вопрос без ответа, и пробулькал:
– Конечно нет! Места всем хватит.
– Сейчас увидим, - усмехнувшись, ответила Рита и, многозначительно покачивая бедрами, вошла в воду.
Атлантический океан - очень большая ванна.
Две бутылки с письмами от робинзонов могут плавать в ней миллион лет и никогда не встретятся. Но течения, которые сталкивают мужчину с женщиной, намного сильнее всяких там гольфстримов и теорий вероятности.
Не прошло и двух минут, как рядом со мной раздался плеск и показалась мокрая голова Риты, которая подплыла ко мне под водой.
– А вот и я.
После этого она встала на дно рядом со мной и откинула темные мокрые волосы назад, сразу став похожей на русалку.
Я молчал и ждал, что будет дальше.
Сказать по правде, я знал, что должно было произойти дальше, и вовсе не противился этому. Я в первый же день нашего знакомства понял, что Рита подходит мне во всех отношениях. Следя за ней, за ее движениями и мимикой, за ее постоянно менявшимся, как погода над морем, лицом, я находил в ней все новые и новые подтверждения того, что эта очень привлекательная внешность скрывает за собой еще более привлекательное содержание. Но, по какому-то мне самому непонятному капризу, я не предпринимал никаких шагов к сближению и, как терпеливый чукча у полыньи, ждал, когда она сама придет ко мне.
Вот она и пришла. И даже без одежды.
– Костя, я тебе нравлюсь?
– спросила Рита, слизывая с губ соленую морскую воду и медленно приближаясь ко мне.
В ее глазах можно было увидеть все, чего только может пожелать мужчина. Я желал многого, и поэтому увидел еще больше, чем желал.
– Очень нравишься, - ответил я, потихоньку пятясь от нее.
– А почему же ты за все время ни разу не
Я пожал плечами и улыбнулся. Ну не рассказывать же ей, в самом деле, какую игру я затеял!
– А почему ты сейчас пятишься, как рак? Ты что, меня боишься?
– Конечно, боюсь. А вдруг ты маньячка и хочешь изнасиловать меня?
Рита смотрела на меня широко открытыми глазами и медленно двигалась ко мне. От ее голых плеч расходились две маленькие черные волны.
– Изнасиловать - это когда ты не хочешь. Но ведь ты же хочешь, правда?
Она положила руки мне на плечи, и из воды чуть-чуть показались ее полные груди, поднявшиеся от этого движения.
Я перестал пятиться, и Рита прижалась ко мне, издав тихий стон. Почувствовав, как по мне заскользили теплые и упругие выпуклости ее тела, я решил, что пора кончать играть в недотрогу.
Но Рита опередила меня, как она нежно, но решительно взяла быка за рога. То есть - схватила меня за член, который мешал ей прижаться ко мне.
– Я знаю, для чего у меня существует то место, куда мы сейчас упрячем эту твою штуку.
– Интересно, для чего?
– спросил я, испытывая сильное желание поскорей упрятать эту свою штуку именно в то место, которое она имела в виду.
– Сейчас я расскажу тебе, - прошептала Рита, продолжая нежно сжимать под водой мой член.
– Когда мужчина и женщина хотят крепко обняться, у мужчины вдруг вырастает спереди твердый и горячий банан. Он торчит и мешает обниматься. Поэтому природа устроила так, чтобы он мог спрятаться в специальное место в теле женщины и не мешал. Правильно?
– Э-э-э… Правильно, - согласился я. С такой оригинальной точкой зрения я еще не сталкивался, но она чем-то понравилась мне, и я добавил: - Так, может, обнимемся?
– А ты сильно хочешь меня обнять?
– спросила Рита, сжимая в руке неопровержимое доказательство того, что так оно и есть.
– А разве ты сама не видишь?
– Не-ет, это не то… Я хочу услышать это от тебя. Скажи мне об этом.
– И Рита приблизила ко мне мокрое улыбающееся лицо.
При этом она сделала еще несколько особых движений из женского пыточного арсенала, предназначенного для выжимания из мужчины разнообразных приятных признаний. Надо сказать, я уже был готов признаться в чем угодно. Хоть в том, что это я застрелил горячо любимого народом Сергея Мироныча.
Я судорожно вздохнул и, едва не захлебнувшись, произнес:
– Я хочу тебя обнять.
– Сильно хочешь?
– Сильно…
Она отпустила мой, как она выразилась, горячий банан, и он пружинисто заколыхался в глубине, целя в неизвестность.
Рита положила обе руки мне на плечи и, подняв небольшую волну, обняла меня ногами за талию. При этом она смотрела мне прямо в глаза, и в ее зрачках сверкали береговые огни, находившиеся за моей спиной.
Потом ее бедра ослабли и стали медленно скользить вниз, пока я не почувствовал, что мой бивень прикоснулся к нежному и горячему входу в то самое место, куда его следовало упрятать, чтобы не мешал обниматься.