Рокот
Шрифт:
Если бы Стасу было лет десять, увидев такое, он бы точно обмочил штаны, да и сейчас, в двадцать, он почувствовал, как низ живота охватило морозом, а в кишках сама собой образовалась неподъемная тяжесть. Он еще надеялся на что-то: проснуться, исчезнуть, вернуться в реальность. Все это должно было прекратиться… вот-вот… уже сейчас.
«Нет, настолько натурально сыграть невозможно, да и грим на коже руки выглядит как компьютерная графика. – Мозг Стаса искал крохи логики в том, что видел. И принимал решения во имя собственного спасения. – И даже если здесь установлена камера, а
Он молчал и почти не дышал, боясь, что если подаст голос, то мертвая рука дотянется до него.
Существо под простыней внезапно пришло в движение и дергающейся походкой, словно терзаемое судорогами, пошло в сторону Стаса. Голова под тканью резко поворачивалась то в одну, то в другую сторону, принюхиваясь и идя на запах чужого страха. Существо ступало неестественно, повинуясь каким-то своим рефлекторным импульсам, натыкалось на стены и выставленной вперед рукой обшаривало занавески кабинок.
Слепая тварь приближалась, а Стас все сильнее вжимался в зеркало.
В горле застрял крик. Тело, мысли, вещи, воздух – все исчезло, поглощенное воронкой страха. Он онемел от обрушившегося на него осознания неотвратимой встречи со смертью и таким ужасом, о существовании которого до сегодняшнего дня даже не догадывался.
– Где бы ты ни спрятался, мы найдем тебя, – шептал неизвестный, продолжая шарить рукой по воздуху. – Ты нам чужой, приятель… Нам не нужны такие, как ты. Ты только испортишь нам праздник, ты омрачишь наш прекрасный ад. Поэтому мы хотим сделать тебе предложение. Ты найдешь для нас кое-кого, а мы освободим тебя от Гула смерти, ведь сам ты от нас не избавишься. Как тебе, приятель? Мы знаем, о-о, уж мы-то знаем, как ты устал от наших голосов. А теперь… теперь… посмотри в свой карман, прия-а-а-атель… посмотри в свой карман.
Стас облизал сухие губы, сглотнул и… даже не успел отпрянуть. Существо молниеносно подскочило к нему, впилось пальцами в его правое плечо и уставилось сквозь простыню, склонив голову набок и часто, по-звериному, дыша.
Стас не заметил боли. В нем остался только ужас.
Из-под простыни раздалось рычание:
– Посмотри! Посмотри в свой карман, приятель! Посмотри в свой кар-р-ма-ан!
Желто-сизая рука взметнулась и сдернула простыню с головы.
Дрожащие колени Стаса подогнулись, но он устоял.
На него, улыбаясь, смотрела Ольга Щетинина, официантка из кафе «Кино-Острова». Не сводя со Стаса глаз, девушка деловитым и привычным движением опустила руку в фартук, вынула короткий нож и без каких-либо эмоций перерезала себе горло.
В лицо обезумевшего от ужаса Стаса брызнула горячая кровь, свет в примерочной моргнул, экран над зеркалом щелкнул.
Не понимая, что делает, Стас машинально повернул голову на звук.
Часы показывали 00:01.
Перед глазами поплыли розовые кляксы, превратились в адскую круговерть из мертвых лиц.
Что случилось после, Стас помнил плохо.
Из-за приступа боли, охватившей правое плечо, шею и голову, он зажмурился и, кажется, застонал, завыл. Завыл, как адский пес. Послышался треск стекла, звон упавших к ногам
…В следующее мгновение он уже упирался плечом в стену, смотрел на экран смартфона и выбирал детские конструкторы в интернет-магазине «Умка».
Он снова стоял у кинозала «Д», в сухой одежде, причесанный и аккуратный. Только сердце стучало у горла, стучало так, что, казалось, его грохот слышал весь торговый центр, наполненный шумом и людьми.
Стас поднял глаза, посмотрел на бар. На табло светилось: 23:01».
«Вот это я задремал… всего-то минута прошла… – Мозг нашел пережитому кошмару быстрое и легкое объяснение. – Больше никаких вечерних сеансов. Даже в субботу».
Стас нервно и с облегчением усмехнулся. Боль в предплечье еще не отпустила, и этот факт тоже можно было объяснить: плечо занемело, пока Стас стоял, опершись на стену. Да ведь все очевидно. Очевидно.
Но тут его нога уткнулась во что-то твердое.
Стас застыл – он не хотел смотреть туда. Не хотел. Нутром чуял: после этого все изменится, и его без того шаткий мир полетит к чертям.
Взгляд упал вниз.
У ног лежала миниатюрная «Электроника».
– Нет… – Стас сглотнул. Рука медленно полезла в карман брюк («Посмотри в свой карман, приятель»). – Нет, – прошептал он.
Пальцы нащупали скользкий край бумаги. Стас вынул ее. Это была рекламная листовка из магазина «Империя одежды», на ней алела надпись, сделанная красными чернилами:
«С моей стороны: Леногорск, ул. Пролетариата, д. 8, кв. 72.
С твоей стороны: Новосибирск, ул. Академическая, д. 12, кв. 98.
Ищи виновного, или мы сами тебя найдем.
Мы УЖЕ нашли тебя. Жди нас в 23:00 с Гулом смерти. Каждый день.
Все справедливо. Все должно быть справедливо.
Полина Михайлова».
Стас долго смотрел на адреса.
И вместо того чтобы скомкать и выкинуть записку, перекреститься и выдохнуть, он начал анализировать послание.
В Новосибирске, что находился за добрых три тысячи километров от Леногорска, у него не было ни родственников, ни друзей, ни знакомых, даже по Интернету, и что означало указанное место, он даже боялся предположить.
А вот с улицей Пролетариата его связывали самые неприятные воспоминания. Ну а увидев фамилию Полины, Стас уже не сомневался: беда не приходит одна.
Он сунул листовку обратно в карман, огляделся.
На противоположной стороне холла другой билетный контролер открыл дверь в зрительный зал «А», и очередь неспешно двинулась, люди подавали парню билеты.
В баре Ольга (живая Ольга!) все так же продолжала суетиться: наливала кофе женщине, сердито постукивающей о стойку ногтями-кинжалами. Стас узнал ее. Именно она выказывала ему свое недовольство примерно вечность назад. Почему она вообще тут торчит, а не смотрит кино, ведь сеанс еще идет?