Роковая ночь
Шрифт:
— Иди в душ и переоденься, — велела Элис, — а я пока накрою на стол.
Полчаса спустя Миа вошла в кухню. На ее лице был минимум макияжа — чуть теней для век, чуть туши для ресниц и блеск для губ. Волосы она собрала на макушке, а из одежды выбрала черные вечерние брюки и шелковую блузку.
— Вау! Оч-чень даже вау! — выразила одобрение Элис словечком из словаря Мэтта. — Все, я ретируюсь.
— Спасибо. — Благодарность Мии шла из глубины сердца. — Я ничего бы не смогла без тебя.
У нее оставалось пять,
Нервы Мии были на пределе. А что, если… Прекрати, велела себе Миа. Никаких «если»!
Когда послышался звук поворачиваемого в замке ключа, Миа поспешила «надеть» на лицо улыбку.
Николас прошел через гостиную и наклонился, чтобы поприветствовать ее поцелуем. Приветственный поцелуй перешел в более глубокий, голодный, требовательный, что едва не заставило ее забыть о своих планах.
— Думаю, — Николас окинул ее восхищенным взглядом, — нет смысла приглашать тебя разделить со мной душ? — Он обнял ее за талию и притянул поближе.
— Я уже была там, — ответила Миа, приникая к нему и наслаждаясь каждым мгновением этой близости. — У тебя есть десять минут. — Она поцеловала его. Поцелуй пришелся куда-то в скулу. — Иди.
Булочки — в духовку, вино — открыть, чтобы чуть-чуть выдохлось, проверить десерт…
Только Миа зажгла свечи и расставила на столе приготовленные Элис деликатесы, в гостиную вошел Николас. Он успел принять душ, побриться и сменить деловой костюм на домашние брюки и рубашку.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Миа начала таять изнутри.
— Нужна помощь?
— Все готово.
Николас подошел к ней вплотную и коснулся рукой щеки.
— Ты нервничаешь. Почему?
Ей хотелось обнять его за шею, прильнуть к нему, но Миа не позволила себе смалодушничать.
Кроме того, тогда бы они не поели, вся прекрасная еда Элис испортилась бы, но главное… Мии хотелось выполнить задуманное.
— Я никогда не делала этого раньше, — честно сказала она.
Николас удивленно поднял брови, улыбнулся и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.
— Чего конкретно?
Даже если бы она хотела, то не смогла бы скрыть, как участился ее сердечный ритм от этой ласки, потому что пульсация в выемке горла была слишком заметной, не поддававшейся никакому контролю и выдавшей ее с головой.
Знает ли он? Догадывается ли?
— Не торопи меня, — взмолилась Миа.
— Тогда не позволишь ли мне глотнуть вина, пока мы расскажем друг другу, как прошел день? — Николас произнес это непринужденным тоном. Подойдя к столу, он плеснул янтарной жидкости в один бокал. — Или
Рядом с вином стояла бутылка воды. Николас налил Мии стакан, протянул и коснулся своим бокалом.
— Salute. — Он не отрывал взгляда от ее лица, покрытого розовым румянцем. — Трудный день?
— В какой-то мере. Мне нравится работать в маленькой аптеке на окраине. Большинство покупателей — местные жители. — Этот банальный разговор был не ко времени, поэтому она оборвала себя и указала на блюда. — Давай поедим.
Должно быть, еда была великолепной, учитывая талант Элис, но Миа не чувствовала вкуса. Погоняв по тарелке какой-то овощ, она отодвинула тарелку в сторону.
— Я принесу десерт.
— Десерт подождет. — Под обманчивой мягкостью его тона Миа безошибочно угадала напряженность. — Сначала объясни мне, почему последние полчаса ты ведешь себя так странно. Ходишь вокруг да около… чего? Что ты хочешь мне сказать, Миа?
Вот он, момент истины! Миа протянула ему конверт.
— Вот.
Ей стоило больших мучений выбрать открытку и подобрать слова. Сначала она хотела купить смешную открытку с каким-то веселым стишком, но потом остановила выбор на репродукции Моне. А слова… Они навсегда запечатлелись в ее памяти.
«Я люблю тебя всем сердцем. Женишься ли ты на мне, чтобы прожить вместе жизнь?»
Мии казалось, что время остановилось. С замиранием сердца она следила за тем, как он открывает конверт, вынимает открытку и начинает читать.
Наконец Николас поднял голову и посмотрел ей в глаза долгим взглядом.
— Спасибо.
Она поняла, что умрет, если он не добавит еще что-нибудь.
— Ты сомневаешься в моем ответе?
Миа сделала неопределенный жест, боясь не совладать с голосом.
— Ты думаешь, я бы смог так заниматься любовью с другой женщиной, как занимаюсь с тобой? Theos! — Если Николас взывал к Богу по-гречески, это означало, что он очень взволнован. — Или что ребенок, которого ты носишь, для меня важнее его матери? — Он вскочил на ноги, в глазах его полыхала несдерживаемая страсть и что-то еще, более глубокое и важное. — Ты моя вторая половина, моя душа. Мое сердце. — Он обошел стол, приблизился к Мии и поднял ее на ноги. — Моя жизнь.
Миа почувствовала, как тепло растекается по ее телу. Каждый нерв пришел в возбуждение, гипнотическое, всепоглощающее.
— Я люблю тебя, — мягко произнес Николас. — И всегда буду любить, поверь.
Его рот накрыл ее губы в поцелуе, страстном, бесстыдном, требовательном. Его. Его на всю жизнь.
— Дурочка моя любимая. — Голос Николаса был хриплым от переполнявшей его нежности. — Неужели ты не понимала, что я чувствую к тебе?
Миа обняла его за шею и повисла на нем, обхватив ногами за талию. Николас без слов понял приглашение и стремительно направился в спальню.