Роковая ночь

Бьянчин Хелен

— Иди в душ и переоденься, — велела Элис, — а я пока накрою на стол.

Полчаса спустя Миа вошла в кухню. На ее лице был минимум макияжа — чуть теней для век, чуть туши для ресниц и блеск для губ. Волосы она собрала на макушке, а из одежды выбрала черные вечерние брюки и шелковую блузку.

— Вау! Оч-чень даже вау! — выразила одобрение Элис словечком из словаря Мэтта. — Все, я ретируюсь.

— Спасибо. — Благодарность Мии шла из глубины сердца. — Я ничего бы не смогла без тебя.

У нее оставалось пять,

от силы десять минут до прихода Николаса. Достаточно времени, что написать на карточке то, что она не могла выразить устно. Миа бросила взгляд на накрытый стол, снова мысленно благословив сестру, которая предусмотрела даже свечи в подсвечнике посередине стола, а также столовое серебро и хрусталь.

Нервы Мии были на пределе. А что, если… Прекрати, велела себе Миа. Никаких «если»!

Когда послышался звук поворачиваемого в замке ключа, Миа поспешила «надеть» на лицо улыбку.

Николас прошел через гостиную и наклонился, чтобы поприветствовать ее поцелуем. Приветственный поцелуй перешел в более глубокий, голодный, требовательный, что едва не заставило ее забыть о своих планах.

— Думаю, — Николас окинул ее восхищенным взглядом, — нет смысла приглашать тебя разделить со мной душ? — Он обнял ее за талию и притянул поближе.

— Я уже была там, — ответила Миа, приникая к нему и наслаждаясь каждым мгновением этой близости. — У тебя есть десять минут. — Она поцеловала его. Поцелуй пришелся куда-то в скулу. — Иди.

Булочки — в духовку, вино — открыть, чтобы чуть-чуть выдохлось, проверить десерт…

Только Миа зажгла свечи и расставила на столе приготовленные Элис деликатесы, в гостиную вошел Николас. Он успел принять душ, побриться и сменить деловой костюм на домашние брюки и рубашку.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы Миа начала таять изнутри.

— Нужна помощь?

— Все готово.

Николас подошел к ней вплотную и коснулся рукой щеки.

— Ты нервничаешь. Почему?

Ей хотелось обнять его за шею, прильнуть к нему, но Миа не позволила себе смалодушничать.

Кроме того, тогда бы они не поели, вся прекрасная еда Элис испортилась бы, но главное… Мии хотелось выполнить задуманное.

— Я никогда не делала этого раньше, — честно сказала она.

Николас удивленно поднял брови, улыбнулся и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

— Чего конкретно?

Даже если бы она хотела, то не смогла бы скрыть, как участился ее сердечный ритм от этой ласки, потому что пульсация в выемке горла была слишком заметной, не поддававшейся никакому контролю и выдавшей ее с головой.

Знает ли он? Догадывается ли?

— Не торопи меня, — взмолилась Миа.

— Тогда не позволишь ли мне глотнуть вина, пока мы расскажем друг другу, как прошел день? — Николас произнес это непринужденным тоном. Подойдя к столу, он плеснул янтарной жидкости в один бокал. — Или

мы обсудим это за едой?

Рядом с вином стояла бутылка воды. Николас налил Мии стакан, протянул и коснулся своим бокалом.

— Salute. — Он не отрывал взгляда от ее лица, покрытого розовым румянцем. — Трудный день?

— В какой-то мере. Мне нравится работать в маленькой аптеке на окраине. Большинство покупателей — местные жители. — Этот банальный разговор был не ко времени, поэтому она оборвала себя и указала на блюда. — Давай поедим.

Должно быть, еда была великолепной, учитывая талант Элис, но Миа не чувствовала вкуса. Погоняв по тарелке какой-то овощ, она отодвинула тарелку в сторону.

— Я принесу десерт.

— Десерт подождет. — Под обманчивой мягкостью его тона Миа безошибочно угадала напряженность. — Сначала объясни мне, почему последние полчаса ты ведешь себя так странно. Ходишь вокруг да около… чего? Что ты хочешь мне сказать, Миа?

Вот он, момент истины! Миа протянула ему конверт.

— Вот.

Ей стоило больших мучений выбрать открытку и подобрать слова. Сначала она хотела купить смешную открытку с каким-то веселым стишком, но потом остановила выбор на репродукции Моне. А слова… Они навсегда запечатлелись в ее памяти.

«Я люблю тебя всем сердцем. Женишься ли ты на мне, чтобы прожить вместе жизнь?»

Мии казалось, что время остановилось. С замиранием сердца она следила за тем, как он открывает конверт, вынимает открытку и начинает читать.

Наконец Николас поднял голову и посмотрел ей в глаза долгим взглядом.

— Спасибо.

Она поняла, что умрет, если он не добавит еще что-нибудь.

— Ты сомневаешься в моем ответе?

Миа сделала неопределенный жест, боясь не совладать с голосом.

— Ты думаешь, я бы смог так заниматься любовью с другой женщиной, как занимаюсь с тобой? Theos! — Если Николас взывал к Богу по-гречески, это означало, что он очень взволнован. — Или что ребенок, которого ты носишь, для меня важнее его матери? — Он вскочил на ноги, в глазах его полыхала несдерживаемая страсть и что-то еще, более глубокое и важное. — Ты моя вторая половина, моя душа. Мое сердце. — Он обошел стол, приблизился к Мии и поднял ее на ноги. — Моя жизнь.

Миа почувствовала, как тепло растекается по ее телу. Каждый нерв пришел в возбуждение, гипнотическое, всепоглощающее.

— Я люблю тебя, — мягко произнес Николас. — И всегда буду любить, поверь.

Его рот накрыл ее губы в поцелуе, страстном, бесстыдном, требовательном. Его. Его на всю жизнь.

— Дурочка моя любимая. — Голос Николаса был хриплым от переполнявшей его нежности. — Неужели ты не понимала, что я чувствую к тебе?

Миа обняла его за шею и повисла на нем, обхватив ногами за талию. Николас без слов понял приглашение и стремительно направился в спальню.