Роковая ночь
Шрифт:
Все было хорошо. Нет, все было прекрасно! Как будто она взмыла к звездам, коснулась солнца, луны… обняла вселенную. Миа поцеловала его в мочку уху, затем лизнула ее языком, а затем стала провокационно посасывать.
— Я не была уверена, что нужна тебе. Я, сама по себе.
Николас расцепил ее руки, затем ноги и осторожно поставил на пол.
— Я покажу тебе, как ты мне нужна.
И он показал. Очень доходчиво и убедительно. А десерт так и остался нетронутым.
Проснувшись
«Любовь — это самая прекрасная вещь на свете, — подумала Миа. — Но ее никогда не следует принимать как должное, потому что это дар, это счастье».
Николас стал ее жизнью, смыслом существования. Другом, возлюбленным. Всем.
Память вернула ее к тому вечеру, когда они впервые встретились. Это был эмоциональный катаклизм, взрыв чувств. Как будто сама судьба свела их в одно время в одном месте, а потом приложила руку к тому, чтобы они встретились вновь.
На ее лице появилась лукавая улыбка, когда она вспомнила свою решимость не иметь дела с Николасом Каредасом. И слава богу, что он проявил настойчивость и сломил ее сопротивление.
Интересно, когда она полюбила его? И когда поняла, что это любовь?
— О чем ты думаешь, любовь моя?
Голос Николаса был хрипловатым со сна и полным томной нежности. Он протянул руку и включил лампу на прикроватной тумбочке.
— Ты услышал, как я думаю, и проснулся? — пошутила Миа.
В мягком, приглушенном свете, залившем комнату, Миа видела, как он повернулся на бок, подпер голову рукой и стал смотреть на нее. Затем он нежно погладил ее по щеке, обвел контур припухших от поцелуев губ.
— Я уже не спал, когда ты проснулась.
Он почувствовал, как участилось ее дыхание.
— Я люблю тебя. — Да, она сказала это! Три коротких слова, но как же трудно дались они ей.
Глаза Николаса потемнели и стали почти черными.
— Я очень старалась, чтобы этого не случилось, — честно призналась она.
Николас склонился и коснулся ее губ своими. Сначала он легонько обвел языком их контур, затем его язык пробрался в глубь ее рта и сплелся в страстном танце с ее языком.
Желание продолжить начатое было почти непреодолимым, но… Миа смогла отстраниться. Впрочем, только потому, что он позволил.
— Я хочу, чтобы ты знал, что сейчас я там, где хочу быть. С тобой. — Миа подняла руку и коснулась пальцами его губ, призывая не перебивать. — Пожалуйста. Мне нужно это сказать.
Она почувствовала, как его губы поцеловали ее пальцы и замерли.
— Ты — весь мой мир. Ты для меня все. — Ее ли это голос? Хриплый, срывающийся от переизбытка чувств. — Я отдаю тебе мое сердце. Все, без остатка. Всю мою любовь. — На ее ресницах задрожали слезы, с которыми она не смогла справиться.
— Спасибо. Спасибо за этот подарок. Я буду трепетно хранить
— Но есть еще кое-что… — Миа стремительно перекатилась и оказалась сверху. — Теперь моя очередь. — Она наклонилась и потерлась губами о его губы. — Если есть возражения, выскажи их сейчас. Больше у тебя не будет для этого времени.
Николас не произнес ни слова.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Две недели спустя семья Каредас собралась на лужайке в ухоженном саду дома Софии. Стоял прекрасный день — тепло послеполуденного солнца смягчал легкий бриз.
На Мии было изысканное платье из шелка и кружев цвета слоновой кости и такого же цвета фата. В руках у нее был букет роз бледно-персикового цвета. Из украшений на Мии были маленькие бриллиантовые сережки и подвеска, подарок жениха… который выглядел просто потрясающе в костюме от Армани.
Элис была свидетельницей со стороны невесты, Крис — со стороны жениха. София и Анджелина с гордостью исполняли свои роли — матери и бабушки жениха. Но самым главным человеком был Мэтт — ему доверили кольца.
Был здесь и Костас. Он делал фотографии, но, судя по внимательным взглядам, которые он периодически бросал по сторонам, помимо прочих он выполнял и функции телохранителя. Что ж, папарацци вряд ли удастся чем-нибудь поживиться.
Мии все происходящее казалось чем-то нереальным, и ее рука невольно задрожала, когда Николас надевал ей на палец широкое обручальное кольцо. Не смогла она справиться и со слезами, подкатившими в этот момент к глазам. К огромному ее удивлению, Николас склонился к ней и запечатлел на ее приоткрывшихся губах медленный нежный поцелуй, заставив ее покраснеть.
— По-моему, тебе еще не давали команду делать это? — шепотом заметила Миа.
— Разве?
От скрытой чувственности в его голосе по телу Мии разлилось привычное тепло.
Когда она надела ему кольцо на палец, священник объявил их мужем и женой, и Николас теперь уже на законных основаниях поцеловал невесту… Настало время поздравлений и пожеланий.
— Кажется, я сейчас расплачусь, — сказала Элис, обнимая сестру.
— Даже не думай. — Голос Мии дрогнул. — А я-то думала, ты счастлива за меня.
— Я очень счастлива за тебя. И выглядишь ты просто потрясающе.
— Эй, кто-нибудь! Сейчас начнутся слезы, — предупредил Мэтт.
— Шампанское и закуски поданы в гостиной, — объявила София и положила руку на плечо Мэтта. — Ничего, дорогой. Это слезы счастья.
— Пойдем выпьем шампанского. — Миа взяла сестру под руку.
Гости потянулись в дом. Николас шел рядом с Мэттом, как вдруг мальчик остановился.
— Вы ведь позаботитесь о ней, да? — Мальчишка был трогательно-серьезен, и Николас присел на корточки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Миа особенная, — настойчиво продолжал Мэтт.