Роковой бал

Додд Кристина

Фредерика наклонилась и обнажила свои острые зубы.

– Ты сучка. Ты приехала в Лондон и увела мужчину, которого я выбрала.

– Ты выбрала Блэкберна?

– Нет, Атоу. Он был моим, пока ты не появилась.

У Джейн закружилась голова. Ситуация с Атоу приводила ее в замешательство. Она была для него лишь мимолетным увлечением, и он без колебаний удрал, когда над ее головой разразился скандал.

– После моего отъезда он снова был твоим. Ты ошибочно приняла короткую вспышку слепой страсти за нечто большее.

– Неужели? –

Фредерика положила руки на бедра. – Все, что я слышала за последние десять лет, – это «Джейн». Мне это осточертело!

–Мне не нужен Атоу. Мне он никогда не был нужен.

– Это как раз самое худшее, не правда ли? Ему нужна ты. Тебе нужен Блэкберн. Мне нужен Атоу. Но никому не нужна я. – Фредерика сделала шаг назад, ее щеки под свинцовыми белилами просто пылали. – Поэтому я получаю удовольствие, когда вижу, что Блэкберн очень быстро предал тебя.

Джейн снова посмотрела вниз, взявшись за перила. Блэкберн был по-прежнему рядом с Адорной, и Джейн испытала укол ревности.

Ревность к собственной племяннице, хотя Джейн даже не верит, что между Адорной и Рэнсомом может что-то быть. Блэкберн никогда не проявлял интереса к юной красавице. Даже когда впервые увидел ее.

Джейн хорошо помнила это, потому что это ее крайне удивило. Большинство мужчин, впервые видевших Адорну, на какое-то время оставались с выпученными глазами и отвисшей челюстью; Блэкберн же был поглощен Джейн.

Хотя однажды, когда они ехали на прием и Блэкберн учил Адорну новой французской фразе... Казалось, они общаются без слов, но Джейн могла бы поклясться, что восхищение было чисто платоническим.

– А теперь у тебя даже не осталось твоего искусства, – сказала Фредерика с фальшивым сочувствием.

Джейн оторвала взгляд от пары внизу.

– Что?

– Ты бросила искусство ради своей настоящей любви. Ведь так? Джейн задумалась'. Еще вчера она отправила прощальное письмо мсье Бонвивану, пытаясь как-то объяснить ему, что, несмотря на многие доводы, она решила отказаться от своей невозможной мечты. Бонвиван не выходил из дома де Сент-Аманда; его слабое здоровье делало всякие прогулки нежелательными. Он пришел на прием только для того, чтобы поздравить ее; в остальном его уединение, пусть даже в доме де Сент-Аманда, было полным. Как же эта новость могла так быстро распространиться?

– Почему ты так говоришь?

– Мой учитель французского сказал мне сегодня. Как же его зовут? Такой серьезный молодой человек...

– Мсье Шассер?

– Да, он. – Фредерика пригладила на лбу свои черные волосы, и Джейн заметила, что один ноготь на ее руке обгрызен до основания. – Он просто зануда, и такой напряженный, что я с трудом выношу наши занятия. Поэтому если он балует меня какой-нибудь мелкой сплетней, я не могу ее забыть.

– Мсье Шассер говорит, что я бросила занятия искусством? – Джейн снова свесилась через перила и посмотрела на танцующую публику. На этот раз она старалось увидеть де Сент-Аманда. – Откуда он знает?

– Понятия не имею.

Может, он услышал, как ты говорила это, когда занимался с твоей племянницей. – Фредерика тоже посмотрела вниз. – Она такая хорошенькая. Как ты можешь это выносить?

– Это не то, о чем мы говорим.

– Да. Я бы тоже ненавидела разговоры о ней, если бы она увела моего мужа.

– Нет, я имею в виду искусство. Мы не говорим о нем. Джейн нашла глазами де Сент-Аманда. Он стоял один, его взгляд изучал лица гостей. Он пошел через зал, но остановился и принялся разглядывать толпу воздыхателей вокруг Адорны.

В тот день на побережье де Сент-Аманд сказал, что почти не знаком с мсье Шассером. Но мсье Шассер, должно быть, знаком с мсье Бонвиваном или же о многом говорил с де Сент-Амандом. Других объяснений нет.

Фиц подошел к де Сент-Аманду и заговорил с ним. Тот отвечал ему с большим волнением.

– Интересно, что это значит, – задумчиво сказала Джейн. – Де Сент-Аманд ведет себя так странно. – Так же странно, как и Рэнсом.

– Атоу тоже, – пробормотала Фредерика. – Когда сегодня утром он получил известия, то просто взбесился.

– Атоу? Взбесился? – удивленно сказала Джейн. – Известия? Какие известия?

– Фредерика, – раздался позади голос Атоу. – Перестань мучить мисс Хиггенботем.

Джейн обернулась и увидела совсем близко стоящего Атоу. Фредерика выглядела очень пристыженной, как всякая женщина, застигнутая мужем за сплетнями.

– Уймись, женщина. – Атоу стоял, заткнув руку за край жилета, и приветливо улыбался Джейн. Тон, которым он обращался к Фредерике, заставил Джейн съежиться. – Мисс Хиггенботем не нуждается в том, чтобы выслушивать твои ядовитые замечания.

Фредерика мгновенно пришла в себя, и ее лицо сморщилось от привычной наигранной улыбки.

– Это леди Блэкберн. Она вышла за любовь всей своей жизни, не забыл?

Атоу обернулся. Он смотрел на жену.

Неизвестно, что та увидела в его лице, но вдруг она испугалась и быстро попятилась.

– Ну, я пошла, – сказала Фредерика. – Но помни, Атоу, что она сказала на том приеме. Она бы никогда не стала твоей женой.

Атоу сделал шаг в ее сторону.

Фредерика побежала.

Джейн предпочла бы находиться где угодно, только не здесь. Даже наблюдать за коварным Блэкберном было легче, чем присутствовать при этой безобразной семейной сцене.

Но Атоу, как ни в чем не бывало, мягко произнес:

– Вы должны извинить мою жену. – Он подошел и стал рядом с Джейн. – Она не знает, когда нужно замолчать.

Джейн, которая чувствовала страшную неловкость от присутствия Атоу и обсуждения его домашних неурядиц, пожала плечами.

– Она не потревожила меня.

– Какой вы счастливый человек. Жаль, что я не могу сказать того же о себе. – Облокотившись на балюстраду, он разглядывал зал, обращая особое внимание, Джейн была уверена, на Адорну и Блэкберна. – В воздухе сегодня ощущается почти что ликование.