Роковой бал
Шрифт:
Она вновь исчезла, оставляя Джейн один на один с очень задумчивым мужем.
Вчерашняя вспышка гнева прошла, теперь Джейн ощущала себя утомленной, но непоколебимой. Она не убежала. Она никогда больше не убежит.
– В чем дело, Рэнсом?
– Нам нужно поговорить. – Осколок фарфора хрустнул под его каблуком. – Чуть менее пылко, чем прошлой ночью.
– Продолжай.
Он остановился в двух шагах от нее.
– Ты все еще раздражена.
– Я не раздражена. «Раздражена» – это слишком бледно, чтобы передать мои чувства. –
– Ты придаешь слишком большое значение тому, что было на самом деле простым недоразумением.
Джейн спокойно смотрела ему в глаза.
– Как глупо с моей стороны. Конечно, мне остается только поинтересоваться, а как бы отреагировал Квинси, если бы его обвинили в измене.
– Твою семью нельзя сравнивать с... – он осекся, внезапно сообразив, что после этих слов Джейн начнет спорить.
Слишком поздно.
– Мой отец был десятым виконтом Бавриджем, а ты четвертый маркиз Блэкберн. Хиггенботемы были дворянами, когда Квинси копошились в грязи. Мое происхождение благороднее твоего.
– Не думаю, – сказал он, поднимая руку. – Но я здесь не для того, чтобы вступить с тобой в перебранку. Я пришел, чтобы попросить тебя поехать сегодня с нами к Фейрчайлдам.
Она невесело рассмеялась.
– Ты считаешь, что я еще не получила свою порцию унижения?
– Ты не будешь унижена. Ты можешь находиться рядом с Адорной и мной...
– Свет тут же начнет громко сплетничать, что твоя жена охраняет тебя от чар племянницы. Нет, благодарю, но я остаюсь дома.
Его рука полезла в карман за лорнетом, но не могла его найти и бесплодно ощупывала ткань.
– Я предвидел, что ты можешь так ответить, что ж, дело твое. Но я должен спросить, почему ты решила, что Атоу – предатель?
Джейн тяжело вздохнула и опустила голову. Блэкберн пришел не для того, чтобы помириться с ней. Ему нужны сведения, касающиеся его работы. Ну конечно. Как она могла рассчитывать на что-то другое?
– Джейн?
Затем ее пронзила другая мысль, и она подняла голову.
– Мсье Шассер приходил сегодня учить Адорну?
– Нет, – сказал Блэкберн после короткого колебания. – Сегодня утром караул нашел его тело недалеко от доков в лондонском порту.
Потрясенная до глубины души, Джейн произнесла:
– Господь да упокоит его душу. Ты уверен?..
– Наш человек следил за ним. Однако это был всего лишь ребенок, поэтому он ничего не мог сделать, когда на Шассера напали и выстрелили в него.
Облокотившись на ночной столик, Джейн прошептала:
– Убили...
– Да. За то, что не оправдал доверия своего императора. Шпионская среда самая жестокая, такого там не прощают. Но, Джейн, прежде чем ты начнешь жалеть его, пожалуйста, вспомни – скорее всего, это он убил мисс Каннингем, а она была ни в чем не повинна, так же, как Адорна.
– Да. Совершенно верно. – Джейн глубоко вздохнула и вспомнила
Глаза Блэкберна погасли. Он был разочарован:
– Это еще не показатель. Многие бегают от мистера Смита. Уперев руки в поясницу, Джейн думала, говорить ему или нет, и решила, что нужно. Он не поверит, но попытаться все-таки стоит:
– Я художница. Я наблюдала за ним прошлой ночью и, уверяю тебя, его характер и моральные принципы вполне допускают убийство. Он и есть твой шпион.
Блэкберн молчал и внимательно смотрел на нее. Почему человек, который всю жизнь полагался на доводы рассудка, должен доверять силе наблюдения?
– Хорошо. Я понял. Спасибо за твою мудрость. – Он сделал глубокий вдох, потом попытался смягчить ее досаду. – Я бы не стал спрашивать тебя о нем, если бы это не было так важно.
Пошарив по полу, Джейн нашла свои тапочки.
– Знаю.
– Я бы даже никуда не ехал сегодня вечером, если бы это не было так важно.
– А почему бы и нет? – Джейн натянула тапочки и скользнула мимо него. Открыв дверь, она позвала Мойру. Обернувшись, она увидела, что Рэнсом все еще здесь, и сказала:
– Правда, Блэкберн. Я думаю, нам не о чем говорить.
Это был самый несчастный день в ее жизни. Еда застыла на подносе рядом с ее локтем, пока она, раскинувшись, задумчиво сидела на стуле. Из каких-то мазохистских побуждений она выбрала для этого ту самую библиотеку, куда приходила объясниться с Блэкберном одиннадцать лет назад.
Комната совсем не изменилась. Вдоль стен стояли ряды книг; раритетные картины и умело расставленные статуи дополняли обстановку. За открытыми двойными дверями виднелся сад, маленький и ухоженный. Воздух был наполнен пряным ароматом гвоздик.
В этой комнате ее глазу художника было на чем отдохнуть. Однако здесь Джейн было неуютно. В других комнатах ей было еще тяжелее. Ничто ее не радовало. Она думала, что открытие, сделанное прошлым вечером, унизило ее, но сегодня все было еще хуже. Ибо она поняла, что предательство Блэкберна уже не имеет никакого значения. Ей хочется видеть его, хочется знать, что он делает.
Что может быть печальнее, чем бывшая старая дева, жаждущая любви своего охладевшего мужа?
Яркие лучи заходящего солнца освещали темно-красную папку из кожи. Джейн неторопливо рассматривала эскизы, пытаясь найти лицо или сцену, способную ее заинтересовать. Если бы она только могла заставить себя подняться, подойти к мольберту и закончить один из этих рисунков... Она остановилась на мучительном для нее наброске, изображающем «Вирджинию Белль». Даже он, несмотря на все неприятности, которые принес, оставлял ее сейчас равнодушной.