Ролевик: Орк
Шрифт:
– Эй, Мышкун! – окликнула меня Ясика.
Я оглянулся. Женщина сидела у стены рядом с шаманом. Перед ними стоял принесенный кем-то низенький столик с чашками и кувшинам. Кто, когда позаботился о лекарях, я так и не понял. Впрочем, орчанки, когда надо, умеют ходить бесшумно, так что их сразу и не заметишь.
Устроившись рядом с Ясикой, я вопросительно взглянул на нее. Она налила мне травяного отвара, подвинула тарелку с мясом:
– Ешь. Много ешь. Ты с дороги – и сразу за работу.
Только сейчас я понял, насколько голоден. Поблагодарив кивком, я набросился на мясо. И лишь некоторое время спустя нашел
– А что случилось с этими ребятами?
– На них напали… – начала Ясика.
Но шаман внушительно кашлянул:
– Мышук, что ты знаешь о зле, которое придет с гор?
От неожиданности я чуть не подавился:
– Только то, что говорят. И то, что узнал во сне: невиданные никогда твари выходят из долины Неры и нападают на стойбища.
– Про тебя говорят, что ты – сын старой Апа-Шер, что из Белых Волков, но по крови – не родич, и что ты пришел из Карода…
– Это правда, – кивнул я.
– И еще говорят, что ты – великий целитель, хотя и не женщина…
Я печально ухмыльнулся:
– Когда-то давно, когда я был маленьким, меня дразнили «бабкиным наследником». Вроде бы сама бабка кому-то говорила, что мне уготована судьба лекаря. Я обижался, думая, что это – оскорбление, потому что дар передается лишь девочкам. Я вырос и стал хорошим воином, и никто не посмеет упрекнуть меня в женской слабости. Но, видимо, от судьбы не уйти. Из речного племени не выжило не одной, способной принять дар от моей бабки…
Шаман задумался, глядя то мне в лицо, то на щит. Я проследил за его взглядом и поразился. Костер догорел, а сквозь затянутые какой-то полупрозрачной пленкой окошки свет пробивался с большим трудом. В углах зала царила тьма, но тела раненых, казалось, лежат на солнечной поляне.
– Что ж, пусть будет так, – в конце концов кивнул шаман, словно приняв какое-то решение. – А случилось все на торговом тракте. Наши купцы и несколько молодых воинов возвращались с ярмарки. В Гномских горах, в долине Семи Птиц, есть торговый город. Несколько гномов захотели ехать вместе с нашими воинами. Ухтын-князь хочет сравнять склон и построить еще несколько домов. Он обещал хорошо заплатить за работу. Но в дороге на караван напали какие-то звери. С ними было нескольких чудовищ. Те, кто видел их трупы, говорят, что они похожи и не похожи на наше племя. Из всего каравана выжили только эти шестеро. Почему их не добили звери и чудища – не знаю. Но вскоре после битвы по дороге проходил еще один караван. Там были воины из клана Серебристых Лис. Они нашли разоренную стоянку. Когда стали собирать тела погибших воинов, чтобы похоронить, обнаружили, что шестеро еще живы. Их привезли сюда.
Мы немного помолчали. Ясика, стараясь не нарушить тишину, подлила в кружки горячего отвара.
– Что ж, так тому и быть, – снова кивнул каким-то своим мыслям шаман. – Этих шестерых уже коснулось грядущее зло. И вряд ли это – последние жертвы.
Я согласился:
– Да, будет много крови. Но думаю, что шанс победить есть. Хорошо, что у вас строят из камня. Все больше надежды уцелеть, когда эти странные твари придут сюда. Князь знает, что нужно готовиться к нападению?
– Да, я видел сон. Много дней назад, – шаман закрыл глаза рукой, словно по-прежнему перед его взором стояли пригрезившиеся ему картины. – Но я не видел, что городец захватили. Лишь битву на стенах. А еще я видел тебя.
– Значит, так тому и быть, – повторил я слова старика. – От судьбы не уйдешь, даже если во снах пригрезится невозможное и непредставимое. Но поеду я только тогда, когда станет ясно, что эти шестеро будут жить.
ХХХ
Передышка нужна мне была еще и для того, чтобы понять, как действовать дальше. Поэтому я без вопросов согласился на предложение старого Устака пожить немного в Уста-Фае.
К счастью, спать мне пришлось в дружинном доме. Кроме большого зала, превращенного в лазарет, здесь имелся с десяток небольших комнаток, в которых ночевали молодые воины. В одной из них меня и поселили. Удобно – в любой момент можно было проведать пациентов.
До позднего вечера я сидел рядом с ними, глядя, как пляшут вокруг раненых пятна света, струящегося от щита, и размышляя о будущем.
Я кожей чувствовал близость источника Хаоса. Он находился совсем недалеко, где-то на северо-востоке, в горах. Он ныл и пульсировал, словно воспаленная рана.
Впервые ощутив эту боль, я испугался. Потом засомневался, пытаясь понять, чья она: моя или Земли-Матери. Я не творил заклинаний, вызывая богиню на разговор. Но она сама все чаще приходила ко мне. Жаловалась, насылая тревожные сны. Значит, это ее страх и растерянность. Великая Владычица иногда тоже хотела побыть просто женщиной…
«Наверное, это безумно трудно – быть богом, – думал я. – Даже поплакаться некому. Все, кто хоть что-то может понять, должны на тебя молиться. И нельзя давать им повод усомниться в твоей силе».
Я смог бы теперь найти источник Хаоса без карт и провожатых, ориентируясь только на свои ощущения. Но Асаль-тэ-Баукир тихим шепотом отговаривал меня соваться в пекло без поддержки местных духов.
– Ты уверен в себе? – занудливо бормотал дух. – Ты точно сможешь остаться неизменным?
Казалось, при этих словах щит недовольно темнел.
В конце концов и я засомневался. Хаос тем и страшен, что разъедает изнутри, причем сначала – мысли. Черное превращается в белое, а белое – в черное. Может быть, я и дойду до того места, которое Земля ощущает как рану на своем теле. Но захочу ли что-нибудь сделать?
Но больше всего меня бесило то, что я до сих пор не знал способа лечения. Земле же не сделаешь биопсию…
– Попробуй рассуждать логически, – подбадривал меня Асаль-тэ-Баукир. – Что такое этот прорыв Хаоса? Что он есть – в философском смысле?
– Какой к чертям собачьим философский смысл? Тоже мне, нашел, когда умничать! – злился я. – Прорыв Хаоса – рана. Рана, через которую попадает инфекция. Правда, эта дырка – в Мирозданье, а не на чьей-нибудь заднице. Или на заднице Мирозданья, если судить по тому, где эта дырка расположена. Впрочем, не важно. Лечить надо, как рану, ранозаживляющими средствами…
– Я бы не стал так образно выражаться, – изрек Асаль-тэ-Баукир. – Однако истина где-то рядом.
Но я, поймав мысль за хвост, уже не реагировал на его менторский тон: