Ролевик: Орк
Шрифт:
Не знаю, как ему это удавалось, но оказалось, что зверь прятался среди валунов, которые, когда он встал, оказались ему хорошо если по колено. Теперь он всем своим видом демонстрировал то, что жутко извиняется – башка опущена, нос чуть по камням не скребет, хвост – между ног…
– Иди сюда! – повторил я.
Маня подполз ко мне на брюхе и улегся кверху пузом, заглядывая мне в лицо.
– Ладно, забыли, – примирительно сказал я. – С кем не бывает…
Зверь тихонько заскулил и осторожно лизнул мне руку.
– Дурик, – сказал я, потрепав его по ушам.
– Ну, вот и хорошо, мир заключен, –
ХХХ
В урочище Шерик-Ше пришлось задержаться.
Маня умудрился очень неудачно меня пожевать. Или, если судить с точки зрения того, кто был бы рад сжить меня со свету, – весьма удачно. Я едва шевелил рукой, так что в ближайшие дни о путешествии по горам не могло быть и речи.
И это мне еще фантастически повезло. Так фартит только полным идиотам.
Одной из воплощенных оказалась светлая эльфийка. Да не просто светлая, а жрица Матери-Земли, то есть умелая целительница. Тысячу лет назад Миллинитинь жила на берегу реки Борисы – одного из крупных притоков Неры. Когда Темный Властелин захватил эти земли, гордая эльфийка предпочла плену омут под обрывом – и моментально стала духом реки.
Орков Миллинитинь по старой памяти не любила, но мне помочь согласилась. Подозреваю, что по ходатайству моей «пациентки», той самой Земли-Матушки. Однако, несмотря на божественное покровительство, Миллинитинь не спешила менять свое отношение к «зеленокожему зверю»:
– Кости я срастила, мышцы собрала, а дальше – пусть сам разбирается, – ворчливо отчиталась она перед Валисом и демонстративно ушла к берегу озера.
Я с удивлением взглянул на красавицу.
Если верить ей, то у меня были раздроблены ключица и лопатка, сломано несколько ребер, клыки Мани зацепили легкое… При этом после битвы с силами Хаоса прошло от силы несколько часов – солнце только начинает садиться. Но я уже могу шевелить рукой! Вот это возможности! За что же мою родную Землю лишили магии? Если хоть что-то из местных рецептов удалось бы работать дома!
Я тяжело вздохнул.
Рыцарь Валис – единственный среди воплощенных, философски отнесшийся к произошедшим с ним изменениям и активно заботившийся обо мне, пока я пребывал в виде полутрупа, подумал о другом:
– Миллинитинь – хорошая хранительница. Добрая. Если бы она не была доброй, она убила бы тебя, пока ты был без сознания.
– Ее племя воевало с орками? – полувопросительно произнес я.
В принципе, о причинах того, почему красавица воротит от меня нос, догадаться не сложно. Вся история – это обычно череда набегов и войн. На Земле за пару сотен лет, когда умрут внуки внуков тех, кто убивал друг друга, враждовавшие когда-то народы лучшими друзьями. Но если представить, как бы чувствовал себя в современной мне России, например, темник из войска Чингис-хана? Возроди его кто-нибудь к жизни – он, небось, будет рад обратно в могилу закопаться. А эльфийка просуществовала в виде духа больше столетий, чем прошло с батыева нашествия.
Валис подтвердил мои догадки:
– Да. Орки для нее – не просто враги. Всех ее сородичей уничтожил Темный Властелин. Те, кто остался жив, – потомки предателей. Поэтому она – одна на целом свете.
– Да, не позавидуешь…
Я приподнялся и посмотрел
– Рыцарь Валис, а остальные ненавидят меня так же сильно, как Миллинитинь?
В ответ он не очень уверенно покачал головой:
– Нет… но им нужно привыкнуть.
– Понятно.
О том, что духи-хранители иногда могут принимать вид материального существа, я узнал еще от Апа-Шер. Однако это стоит им большой потери энергии. Поэтому духи предпочитают общаться с видящими их шаманами, а к непосвященным обращаются лишь в экстренных случаях. Да и о чем им говорить с живыми?
А теперь воплощенным из-за моей неосторожности хранителям придется сжиться с мыслью о том, что в ближайшие годы будут они не мистическими существами, а обычными, из костей и мяса, и неизвестно еще, кем станут и куда попадут, когда помрут во второй раз.
– А что народ дальше думает делать?
Рыцарь пожал плечами:
– Пока останемся здесь. Вдруг что-то не так…
Я подумал, что, если что-то получилось не так, как рассчитывали, то гораздо умнее – свалить подальше. Но промолчал. Все равно я пару дней нетранспортабельный.
– Тогда я, наверное, посплю. А то слишком уж болит…
Валис помог мне добраться до удобной расщелины между двумя валунами и расстелить одеяла. Я глотнул «универсального исцелителя», предусмотрительно отлитого во фляжку, заполировал легким обезболивающим, которое готовилось из местного аналога опийного мака, и провалился в забытье. Подумал перед тем, как отключиться, что сейчас как раз самое время появиться этому гаду Арогорну и объявить, что работа выполнена.
Но ничего подобного не произошло. Половину ночи я бродил по чертовому туману, наблюдая, как здоровенные дядьки в бесформенных балахонах занимаются чем-то вроде стрижки лужаек. На меня они не обращали никакого внимания. В конце концов я заскучал. Ходишь, как дурак, даже на пейзажи не полюбуешься – везде одна и та же серая муть. И поболтать не с кем. К моему удивлению, мертвый маг Асаль-тэ-Баукир не появился, как обычно, в виде какого-нибудь зверя. Даже на стук по щиту не реагировал.
Потом я оказался возле уже знакомого костра. Причем, что примечательно, никаких заклинаний не произносил. Просто шел-шел и вышел, словно ноги сами туда вели.
У огня сидел смутно знакомый мне светловолосый парень в камзоле без рукавов, но с кучей медных пуговиц и накладных карманов. Сначала он опасливо взглянул на меня, потянулся к рукояти чего-то вроде пистолета, торчащей из прицепленной к широкому поясу кобуры, но потом расплылся в улыбке:
– Привет! – по-русски обратился ко мне он. – А я тебя знаю. Ты – СанСаныч.
«Еще один всеведающий на мою голову, – раздраженно подумал я. – Знает он меня! Все тут все знают».
Впрочем, этот обитатель тумана и мне показался знакомым. Стоило ему улыбнуться, я вспомнил, где его видел. Кажется, это – тот «глюк», который пришел в наш лагерь и попросил топор. В прошлой жизни, в иной реальности, когда я действительно был СанСанычем. Парень тогда тоже улыбался, правда, больше из вежливости, а не так искренне, как сейчас. Да и шевелюра у парня приметная, того цвета, которого гламурные блондинки добиваются при помощи всякой парикмахерской химии. Но Богдан вроде не из тех мужчин, что красят волосы…