Ролевик: Орк
Шрифт:
А второй раз… да, пожалуй, именно этот «гардемарин» крался между туманными колоннами, когда меня занесло в недовоплощенную реальность. Но тогда его лицо было совершенно иным – жестким, напряженным, холодным. На себя – того, который бродил по нашему лагерю, ошеломленно поглядывая на измазанные зеленой краской физиономии парней, он совершенно не походил. Будто два разных человека. Вот я и не узнал его тогда.
Может, это один из тех «попаданцев», о которых говорило приснившееся мне когда-то чудо в перьях? Вроде бы такой же землянин, как и я. Хотя и Арогорна я на Земле лет десять
Впрочем, разницы для меня никакой, кто на самом деле Богдан. Бог, не бог, хоть сам черт. Сидит у костра – не гнать же его?
– Привет! – ответил я. – А ты – Глюк-без-топора?
Парень расхохотался:
– Обозвал – так обозвал. Ага, он самый!
Я порылся в памяти и даже сумел вытянуть оттуда, что искатель топора представился Богданом. Имя редкое – вот и запомнилось. И не ролевое – блондин, смущенно хохотнув, сразу заявил, что он уже знает, что он – «чертов глюк», его уже пару раз так обозвали. А что поделать, если в игре он не участвовал, просто мимо проходил. В смысле, приехал с кем-то из эльфов и теперь пребывает в роли лагерного домового. И что дивный народец, в смысле – эльфы, – умудрились про… терять топор…
Я уселся на один из валунов и спросил в лоб:
– Слушай, а откуда ты знаешь, что я – это я? Ты-то на себя похож, а я, думаю, не особо.
Богдан махнул рукой в сторону костра:
– Пока тебя не было, тут мне опять кино показывали. В ролях – ты, Арогорн и мужик в ватнике. Тебя называли СанСанычем. Ты на игре орка нетипичного отыгрывал, тут уж много ума не надо два плюс два сложить. Хоть и постарел, но мастерство не пропьешь – язык тела выдает. Просто видно, что это ты. По совокупности признаков.
Я удивленно взглянул на него. Хотя, если задуматься – то он прав. Когда знакомишься, запоминаешь не столько черты лица, сколько мимику, манеру держаться, характерные движения. А это все, думаю, у меня не сильно изменилось. Когда я был человеком, привык, задумавшись, ерошить волосы. Стал орком – то же самое. Правда, стоящая дыбом шевелюра теперь никого не шокирует. Не то, что раньше. Помню, раз на совещании у главного врача говорили о чем-то серьезном. Меня потянуло высказаться. Встал, говорю – и вижу, что остальные хихикают. Хотя вроде бы ничего смешного в моих словах нет. Потом кто-то из врачей не выдержал, расхохотался в голос: «Александр Александрович, взгляните на себя в зеркало!»
– А что за кино? – заинтересовался я. – Кстати, давно Арогорна знаешь?
– Нет, познакомились в тот день, когда я к вам заходил. Он уже вечером к моему костру приперся. Тоже кино показывал – о жизни другом мире. Я повелся и теперь этот мир мой…
– И что, получается другая жизнь?
– Ну…
Богдан задумался, потом все-таки ответил:
– Не то слово. Жить некогда – война там в полный рост. Да и сам мир не особо благоустроенный.
– Ну, о существовании теплых сортиров я тоже забыл, – улыбнулся я, вспомнив сетевые холливары по поводу того, смог бы выжить современный человек в условиях средневекового отсутствия санитарии. – И помыться удается далеко не каждый день… Не знаю, почему авторы
Богдан хохотнул, но вдруг стал серьезным:
– А, может, они, удобства, – не главное? Не умерли же мы от походов в кустики?
– Не умерли, – согласился я. – Я уже привык. Правда, без пива тяжело. В моем мире не пиво, а ослиная моча. Не научились еще делать.
– А водка есть? – заинтересовался Богдан. – Или коньяк? Мне тут довелось попробовать такую «аква виту», что ни в сказке сказать!
– Не, даже перегонный аппарат еще не изобрели, – печально ответил я.
И вдруг мне стало смешно. Где-то на оси мирозданья, в совершенно колдовском месте, у неугасимого костра сидят два идиота и треплются о бухле и о сортирах. Осталось только про баб спросить – как они там, в его мире, легко дают или блюдут себя напропалую?
Видимо, Богдан придумал о том же. Поэтому достал из одного из многочисленных карманов флягу и протянул мне:
– Давай за знакомство!
Я встал, чтобы взять флягу, но вдруг обнаружил, что не могу приблизиться к моему собеседнику. Вроде бы никакого сопротивления моим движениям нет, но, сколько бы шагов я ни сделал к Богдану, он оставался на том же расстоянии.
Полюбовавшись на мои бесплодные усилия, он тоже встал и пошел мне навстречу. Но и у него ничего не получилось – все равно между нами оставалось расстояние около метра.
– Во прикол! – не выдержал я. – Генерация пространства из ниоткуда!
Богдан почесал в затылке и жалобно произнес:
– Это что, тут и не выпить в хорошем обществе?
Я решил поэкспериментировать, поднял камешек и бросил в сторону моего собеседника. Немножко не рассчитал силу, кусок щебня ударил Богдана по колену.
– Ты чего? – скривился он от боли.
– Неживые предметы эта магия пропускает, – объяснил я.
– Понял!
Богдан улыбнулся и плотно закрутил крышку на фляге:
– Лови!
Содержимое пойманного мной сосуда оказалось выше всяких похвал. Крепкое, ароматное, одновременно и разогревающее, и с легкой мятной холодинкой… В общем, такого я еще ни разу не пил и не представлял, что такое может существовать. Хотя родственники пациентов порой буквально впихивали в руки очень неплохой коньяк. Но куда там даже «Наполеону» до этой амброзии!
– Откуда такая роскошь? – спросил я, сделав еще глоточек.
– Один знакомый помог, – загадочно ответил Богдан. – Так о чем мы?
– Об Арогорне, о чем еще?
Я подумал, что стоит сделать ответный жест, порылся в сумке, которая, как всегда, когда я попадал в туман, оказывалась у меня на плече, и достал флягу с «универсальным исцелителем». Кинул Богдану обе:
– Попробуй. Это я сам варил. На вкус, конечно, не сравнится, но полезная штука. Кстати, получилась благодаря вмешательству Арогорна. Если что-то болит – перестанет. А побочные эффекты могут быть самые неожиданные. Я, например, как шаман, начал духов воочию видеть.