Романс для вора
Шрифт:
О господи, и ведь без Батона не обойтись!
Блин! Блин!
И это после того, как Стропилло так изящно кинул его! Однако ради дела придется засунуть в жопу самолюбие и расстелиться половиком. Ничего, потом поквитаемся.
Стропилло порылся в сейфе, достал зеленую пачку толщиной в палец. С тоской посмотрел на нее.
Морщась и извиваясь от унижения, набрал номер.
— Ты что, Стропилло, трехголовый, что ли? — послышался удивленный голос Батона. — Забыл, как мы расстались?
— Ладно, ладно, Батон, — зашипел Стропилло, —
— Во, другое дело, — обрадовался Батон, — сразу видно, что деловой человек. А то, что ошибся, так с кем не бывает!
— Давай, приезжай, да побыстрее, — нетерпеливо сказал Стропилло. — Тут для тебя еще дело есть. А деньги, чтобы ты не сомневался, получишь сразу.
— Лечу мухой! — и Батон отключился.
Стропилло взглянул на пачку долларов, лежавшую на столе, и его сердце сжалось, как если бы он увидел восьмилетнюю девочку с трогательными косичками, погибшую под колесами грузовика.
В этот вечер Роман решил сходить в кино. Почему бы не побаловать себя, не вспомнить детство золотое? А заодно и отдохнуть немного от людей. Иногда Роман уставал от общения, которое являлось неотъемлемой частью его профессии.
Задумано — сделано.
Он тормознул у первого попавшегося газетного киоска, купил журнальчик «Досуг». Так, что там у нас? Ага, «Звездные войны», часть третья, «Мираж-синема». Годится!
Фильм оказался как раз под настроение — без лишних умствований, прекрасно сделанный, как и все прочие творения неугомонного Джорджа Лукаса. Выйдя из кинотеатра, Роман бодро направился к своему серому «вольво». Пикнул сигнализацией и уже приоткрыл было дверцу, как вдруг взгляд его упал на переднее колесо.
Вот зараза!
Колесо было спущено.
Роман, конечно, слышал о барсеточниках, которые разными способами отвлекают водителя, для того чтобы пошарить в салоне его автомобиля. Но на этот счет он был спокоен — как говорится, все свое всегда носил с собой. Поэтому безбоязненно достал из багажника запаску, домкрат, ключ-баллонник и присел перед спущенным колесом.
— Братва, гляди — да это же сам Меньшиков! — донеслось сзади.
Роман оглянулся.
Трое типичных братков восторженно толкали друг друга локтями в полуметре от него. Молодые бритоголовые крепыши были похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. Это были Батон, Щербатый и Глюк.
Роман привык к таким сценам, поэтому ничуть не удивился.
— Здорово, ребята, — он приветливо подмигнул.
— Брат, ты чо — загораешь? Давай поможем, не проблема! — Радость братков была неподдельной. — А ты плакат подпишешь? Ща Глюк сгоняет в киоск, купит, а ты пока отдыхай, мы все сделаем.
Роман, улыбаясь, отошел в сторонку. Глюк припустил за плакатом, а Батон со Щербатым, пыхтя, склонились над колесом. Через пару минут
Ну вот и все.
Колесо заменено, плакат подписан. Довольные братки по очереди торжественно пожали Роману руку и удалились. Роман помахал им на прощание рукой, сел в машину.
В это время Стропилло лихорадочно тыкал мокрым от пота пальцем в кнопки мобильника, набирая номер знакомого прикормленного мента. Сейчас главное — не проколоться по времени.
— Але, Петрович, — с облегчением выдохнул он, услышав наконец знакомый голос, — тут такое дело…
Отзвонившись ментам и натравив их на Романа, торжествующий Стропилло с размаху откинулся на спинку кресла и чуть было не кувыркнулся навзничь. Старенькое кресло на колесиках не выдержало толчка его массивного туловища — спинка с жалобным хрустом надломилась.
С трудом удержав равновесие, Стропилло пообещал самому себе: даст бог, пронесет, не буду больше побираться по помойкам. Заведу приличную мебель.
Нет, пока он молодец.
Все идет по плану. Менты сейчас уже наверняка нашли подброшенный винчестер и прессуют Романа по полной. Им-то хорошо — и галочку за закрытое дело получат, и денежки. И братки довольны — тоже приподнялись на непыльной работенке.
Один Стропилло отдувайся за всех, выкладывай свои кровные.
И все из-за этого говнюка!
Стропилло со злобой подумал о Романе: везунчик, гад, на халяву тысячи гребет! Надо бы приложить его покрепче, поставить жирную точку в изящной комбинации. Как там любит повторять к месту и не к месту романовский дружок Шапиро: пиар превыше всего? Будет вам пиар, такой, что мало не покажется.
Стропилло достал пухлую записную книжку, перетянутую аптечной резинкой. Долго рылся в засаленных страницах, по-паучьи перебирая пальцами.
Так, вот он, Аркадий Паршута, ежедневная газета «Независимый питерский наблюдатель». Даром что выпускающий редактор, а на халяву пьет, как лошадь, — Стропилло бухал как-то с ним за кулисами БКЗ «Октябрьский», еле отвязался.
За копейку удавится, сто процентов. Он-то мне и нужен, голубчик.
Стропилло посмотрел на часы — начало двенадцатого. Есть шанс успеть.
Через пару минут он уже катил по Обводному на своей дребезжащей «девятке».
Редакция популярной желтой газеты помещалась в расселенной коммуналке с окнами во двор-колодец. Паршута обнаружился в дальней, насквозь прокуренной комнате. Выпускающий редактор сидел, уронив голову на руки, за заваленным бумагами столом и мутными глазами таращился на только что распечатанную верстку свежего номера — явно маялся после вчерашнего. Догадливый Стропилло тут же поставил перед ним запотевшую бутылку «Старопрамена».