Рон
Шрифт:
В 38-ом твен неожиданно напали на наш лагерь, перебив часовых. В лагере воинов почти не было, только женщины и дети, но подростки сопротивлялись, как могли. Я до сих пор помню, как мой брат, ему было одиннадцать, бросался с кинжалом на воина, впятеро сильнее его. Но, в конце концов, все сопротивляющиеся были убиты, а нас, оставшихся, посадили на корабль. Матери я там не встретил. Должно быть, ее тогда убили. Нас везли в обход материка, в порт Баннок, а затем вверх по реке, к озеру Тириен, а по нему в Кэрол Тивендаль.
– Неужели с северо-восточного вывезли
– Да. Там не было городов, а оставлять на воле племена твен не решились. Сейчас там лишь несколько проводников, согласившихся помогать поселенцам из Мэгиены. Твен уже построили города. Там недаром открыли пятую школу.
– А люди с северо-восточного, значит, тоже маги?
– Как ни странно, да. Раньше считалось, что магия подвластна только твен. Потом выяснилось, что и мои родичи могут стать волшебниками, правда, на десять твен со способностями наших, примерно с такой же силой приходится лишь трое, и только один способен всерьез учиться. С математикой мы не в ладах. Но все – таки у нашего народа таланты есть, не только у твен. А теперь еще ты.
– Ну ладно, а что же было с тобой дальше?
– Да почти то же самое, что и с тобой. Окончил школу, только пошел не в художественный цех, а в музыкальный. Петь я не очень люблю, а вот гитара мне по душе. Потом, в девятнадцать, стал мастером. Во втором полукружье, в отличии от первого и третьего, мастер немногим отличается от подмастерья. Потом пришел в школу в Кэрол Тивендале и попросил меня проверить, – Руджен говорил отрывисто и, словно, нехотя. Видимо, события детства занимали его больше. – Оказалось, что я смогу стать волшебником. Но до мастера мне, наверное, никогда не дорасти.
– Почему?
– Мой народ не знает письменности и сложного счета. И наука влезает в меня со скрипом. Я ночами сидел над книгами, но лишь за пять лет осилил школу. Что-то понять я еще могу. Но чтобы придумать что-то самому, надо ориентироваться во всем этом так же легко, как ты ориентируешься в лесу.
Рон молчал, не зная, что сказать.
– Приходи завтра ко мне в таверну. Проверим, какой из тебя маг. – предложил Руджен.
– Постараюсь. А послезавтра нельзя? – на завтра у Рона и его друзей была назначена пирушка.
– Нет, не получится. Послезавтра мне надо ехать. Впрочем, с утра сможешь?
– Попробую. Ты все время будешь в таверне?
– Да, я выполняю заказы.
Поразмыслив и посоветовавшись с друзьями (Рон сказал им только, что заезжий волшебник хочет с ним побеседовать), Рон решил идти с утра. Утром, подумал он, сил для магии будет больше.
Руджен усадил его на кровать, а в нескольких футах, на полу, напротив мальчика, положил монету.
– Попробуй приподнять ее. – сказал он. – Ты знаешь, она состоит из мельчайших частиц. Заставь их всех двигаться вверх.
Рон сосредоточился на монете.
– Ну! Слейся с ней мозгом!
У Рона от напряжения на лбу выступила испарина, но монета не сдвинулась ни на дюйм.
– От того, что ты надуваешься, толку не будет, – заметил Руджен. – Ты должен работать мыслью, а не телом. Ну-ка! –
И вот, Рон увидел, как во сне, что монета приподнимается, и в тот же миг ощутил, что может ею управлять. Как все просто!
Рон на радостях заставил золотой сплясать в воздухе. Руджен отсел от мальчика и с улыбкой наблюдал за диким танцем желтого кружочка.
– А теперь вот это, – Руджен положил на пол рюкзак. – Это будет посложнее.
Рон долго «влезал» в рюкзак, пробуя силы в разных местах. Рюкзак при этом смешно морщился и вздрагивал. Наконец, он плавно поплыл вверх.
– Интересно, а сам я взлететь могу? – спросил Рон, облегченно вздохнув, когда рюкзак шлепнулся на пол.
– Нет. И не пытайся этого сделать. Замыкать на себя волшебную силу очень опасно. Это рискуют делать только маги высшего класса, и то, обычно через кристалл. Кроме того, ты гораздо сложнее этого рюкзака, да и весишь больше.
– Значит, я не смогу ни в кого превратиться? – разочарованно протянул Рон.
– Это очень трудно. Впрочем, ты можешь заставить других поверить, что ты во что-то превратился. А теперь, вот я кладу на этот кирпич монету, а на нее лучинку. Он аккуратно положил медяк на середину кирпича. – Раскали ее так, чтобы лучинка загорелась. Заставляй ее частицы бегать и сталкиваться друг с другом, быстрей и быстрей. Рон неловко сгорбился, как бы помогая себе руками и ногами, но потом расслабился и замер, не отрывая глаз от монеты. Еще минута – и глаза его закрылись, и он весь ушел в себя. Пробудило его шипение. От лучинки поднимался дым.
– Молодец! Ты все сделал сам. Немного медленно, конечно, но для первого раза просто здорово. Я расскажу о твоих способностях в цехе.
– Слушай, – Рону пришла в голову новая мысль, – но ведь если ты расскажешь про кубок… – он не договорил.
– И правда! Можно, конечно, сказать, что ты смотрел просто в лужу…
– Но ведь тогдо бы я ничего не увидел!
– Вовсе нет. Не думай, что в этих линиях на кубке – магия. Они здесь ни при чем, просто помогают сосредоточиться. Да и вода не нужна. Ты мог бы увидеть картинку прямо у себя в голове, но так значительно легче. Впрочем, я не буду говорить о твоем дальновидении. Скажу просто, что показал тебе, как поднимать предметы, и у тебя получилось. Вобщем, это не важно! Не придавай этому значения и ни о чем не беспокойся. Только смотри, не выдай меня!
– Ну что ты!
– Да, еще. Не вздумай больше заниматься этим! – Руджен потряс перед носом Рона кубком.
– Я не зря у тебя его отобрал! Ты еще не подмастерье, и четырнадцати тебе еще нет. Вот станешь гражданином – хоть на ушах стой. До чего же вы, малолетки, любите играть с огнем!
Рону почему-то подумалось, что Руджен любит играть с огнем не меньше. Руджен взвалил рюкзак на плечи, они вышли из таверны и свернули на лесную дорожку.
– Скажу тебе по секрету, – подмигнул Руджен, – У твоей Ротонны минимум с десяток лет еще есть в запасе. Так что совсем необязательно… ну да ладно!