Ронин
Шрифт:
Стороннему наблюдателю могло показаться, что я наивно пялюсь по сторонам. Мои сопровождающие наоборот приобрели роботоподобные‘ черты. Смотрели только перед собой и лишь изредка снисходительно на меня. Они отрабатывали заданную программу. А я меж тем разрабатывал алгоритм дальнейшего поведения и его последствий. Вариант первый:
Ничего не знаю. Ничего не видел.
!
Мне предъявляют видеозаписи моей встречи со «стертым» в машине + аудиозапись разговора.
!
Поскольку я препирался, значит завязан.
!
Делают
Но поскольку мне не нравится, когда делают больно вариантом первым можно пренебречь. Вариант два:
Видел. Слышал. Знаю. Флешку не брал.
Зачем мне связываться с сумасшедшим?
!
Предъявленные записи работают на меня как алиби. Поскольку незнакомцу я особо не поверил. И последняя фраза, что смертной казни нет, это подтверждает.
!
Обыск ничего не дает и меня с извинениями отпускают.
Это вариант меня полностью устраивает, но есть ещё и третий вариант, о котором думать не хотелось. А именно: Что если они взяли Димона?
— Присаживайтесь.
Следователь был старше своих подчиненных лет на пять. Смотрел он внимательно и на первый взгляд радушно. Это подтверждало широкое мягкое кресло, в котором, без сомнения, можно было вальяжно развалиться, и даже провести ночь с комфортом. На инквизиторский стул оно не походило. Что меня сразу и озадачило. Слишком нарочито оно было придвинуто к начальственному столу не оставляя выбора, хотя ряд обычных стульев выстроился вдоль стеночки полупустого кабинета. Ну, что ж сыграем по-своему.
Подойдя к стенке, я взял первый попавшийся стул и, поставив его вплотную к столу, сел. Хозяин кабинета даже не моргнул, но некая тень прошла по лицу. Озадаченности и недовольства.
— Что ж это вы гостевым креслом пренебрегли. Боитесь? Зря. Отравленных шипов в нем нет, — оскалился он, — Вас же не арестовали, а просто пригласили на беседу?
— Не люблю на мягком сидеть, меня сразу в сон тянет, — зевнул я.
— Понятно. Бессонные ночи?
Постучал он авторучкой по поверхности стола и мельком глянул в раскрытый перед ним ноутбук, словно сверяя мой внешний вид с данными в компьютере.
— Они у меня всегда бессонные, телевидение работает круглосуточно! — Сказал я важно и с апломбом, для пущей убедительности закинув ногу на ногу. — Так о чем вы хотели поговорить? Учтите, за некоторые телевизионные тайны я давал расписки о неразглашении. Так, что если вопросы о сути моей работы обращайтесь к руководству.
Указал я пальцем в небо, рисуя из себя некого сноба и индюка. В нашей среде таких много крутится, есть с кого образ списать.
Следователь мой заскучал и поморщился, сразу видно таких людей он не любил.
Но, как правило, таких людей никто не любит, они довольствуются любовью к самим себе.
— Я собственно не о телевидении хотел поговорить.
— Да? — удивился я, — А о чем же?
— Вы встречались с неким
— Да я со многими людьми встречаюсь. Вот на днях разговаривал в студи с Н, «секс с незнакомкой» смотрели? Эту грудь надо видеть воочию!
— Да перестаньте вы! — оборвал меня следователь. — Мы знаем, что это компьютерный образ.
— А.
Многозначительно обронил я, и замолк. Информация эта была доступна лишь работникам телецентра, но в прессе и широкой печати это не освещалось. Наоборот, вымышленные герои обрастали вымышленными семьями и романами, с вытекающими отсюда скандалами и неприятностями, поднимающими рейтинг «героев» и программ.
— Да.
Авторучка твердо стукнула по столу, ставя жирную точку на моей болтовне.
— Я хочу напомнить вам о встрече, которая состоялась позавчера, 21 ого числа в половине одиннадцатого вечера. О чем вы говорили с этим человеком?
— А! — я хлопнул ладонью по лбу, — Вы про «стертого» что ли? Он залез ко мне в машину.
Я как сердобольная старушка хотел отдать ему ужин. А он начал грозить какими-то страшными тайнами. Ужин не взял. Так и убежал. Полицейские его подстрелили и увезли. Был свидетелем этого. Колесо у меня сдулось. Остановился подкачать. Вот и видел. Офицер ещё сказал, что они психов сейчас снотворным отстреливают.
Тираду я выдал на одном дыхании и по взгляду гэбэшника понял, что почти удовлетворил его любопытство. Поэтому, не останавливаясь, продолжил.
— А что он был опасен? Скажите, это был маньяк или серийный убийца? Может он был носителем, какой заразы? Может мне анализы сдать?
Следователь, казалось, вот-вот замашет на меня руками в попытке остановить мой словесный понос. Но про анализы это я зря ляпнул. В его взгляде что-то прояснилось и он, как бы невзначай, предложил пересесть мне в кресло.
— Будь те добры, пересядьте в кресло, вы меня слюной забрызгали.
Он морщился и улыбался. Вляпался, подумал я, но отыгрывать было поздно.
Главное не выходить из роли.
— Ах, простите, — пересев в кресло, я стал суетливо ерзать, пытаясь нащупать своей пятой точкой какие-нибудь твердости датчиков, следящих за моим здоровьем.
— Он, что, правда, был заразный? какой-нибудь редкий грипп?
— Да, нет, что вы. Нет. Но в одном вы правы. Это был действительно опасный человек. Следователь удовлетворенно кивал мне и вскользь поглядывал на монитор ноутбука.
Так, я лихорадочно соображал о предназначении кресла. Нащупать датчики не удавалось. Либо я не принцесса на горошине, либо моя мозолистая трудовая задница просто не в силах их была обнаружить. А, скорее всего, все кресло это сплошной «детектор лжи», который нащупывает мой пульс и реакции на вопросы. А вопросы ещё будут. В этом я не сомневался. Оставалось одно — максимально усложнить ему задачу. Внешнюю суетливость и беспокойство необходимо имитировать как можно дольше.
— Убийца маньяк?