Ропть
Шрифт:
В бесконечном беспамятстве у стойки в баре.
И вихрями рыл улица смерчится,
Гнется, ломается, но не вымирает.
Лишь пугает. Хватает за шею.
Душит. Тянет в новый вихрь.
Холодной чешуйчатой толщей змея
Душ лоскуты треплет на нитки.
На снимках черты нагоняют трепет.
Хомут теплеет, нежневеют вожжи.
Так вертикальный день до горизонтальной ночи тело терпит,
Ведь все дороги заканчиваются лёжа.
***
Странно теперь помыслить о ней,
Ушедшей без глаз в болевом шоке.
Если
Угадываю её внутренности в каждой банке тушёнки.
Даже знаю, что прячется у зверя в прорехах плоти -
Там в костяном доме таится человек.
Из-за него каждого убитого голубя каждый дворовый кот ел.
Это он заставляет гиен лить в падаль язвительный смех.
Животная круть поднимается в грудь,
Трогает щеки, бьёт ключом, задевая ноздри.
Мечта дитёнка: хоть что-то стоящее изрыгнуть,
Обращается галлюцинацией, в которой себе кажется взрослым.
Холодную улицу форточка скуривает, как сигарету с ментолом,
Трепыхание комнаты гнёт позвоночник макушкой к печени.
Круговерть вертолетов и шум моторов,
Дыхание, ром, амфетамин - список обязательного для хорошего вечера.
Тайная вечеря оредевших волос в бровях -
С обеих сторон склонились к мессии красного круга точки,
Оставленого бычком в тот день, когда забили канабис в кальян
И курили в шкафу, щели которого были заклеены скотчем.
Остатки дыма маслянистым слоем на стенках
Готовы были мазать на хлеб и съесть на завтрак.
А на ужин первокурсницу, отличницу, целку
От девственной сухости взбитой в крем сметаной смазывали.
Прошлое вместе с крутью животной
Оказалось в руках липкой жижей.
Налился алым, забрызганный рвотой,
Мессия, который был выжжен.
И вот Тебя встретил. Помнишь,
Как криком заставлял тебя слышать?
Ведь с первой нашей встречи понял,
Точно такой же Ты же.
***
Не правда.
Центрифугой настенный круг -
Смерч внутри циферблата.
И каждый тик, каждый звук
Сотрясает землю раскатом.
Несутся стрелки, рвут континуум
Мерцанием вспышек заката.
Одно ощущенье -- перезрела скотина,
Скоро четвертый десяток.
Улица серебряно белой проседью
Обснежилась, начала обледать.
Вот бы зима сменилась осенью,
Вот бы время отправилось вспять.
Вот бы вверх золотая россыпь,
Вот бы чередой пробежали восходы.
Вот бы не быть рожденным вовсе.
Вот бы.
Вот бы.
Вот бы.
С утра подтаев,
К
Поверь, что знаю,
Кто мы такие.
Пойми, что в курсе,
Поверь, что видел
Горою мусор.
Кто мы такие?
Порежь, при встрече,
Осыпь ран солью
Не люди -- вещи.
Что мы такое?
Чтоб камень бросить,
Оставьте силы
Пусть и не спросят,
Кто мы такие.
Полдень. "Утиные истории" по первому. Билли. Вилли. Дилли.
Как было легко. И как стало скверно
Кажется, тогда в школах этому не учили...
Кажется, тогда нас учили, что Плутон - девятая планета.
Искру питали тени отцов. Дыханье рая, ада ль дуновенье..
Свет возраста, погасил все искры, развеял тени:
Скрудж предал птенцов. Из птицефабрики каплями перья.
Родительской пулей выстрел добил остатки сомнений
***
Мы родились, когда свет так боялся сдохнуть в ядерной зиме, что фактически нам это пообещал.
Нас приучили ходить без шапки, ведь настоящая метель будет бесснежной.
Мы не верим и не ждем будущего - это наше проклятье и это наш дар.
Мы не можем носить старое. Нам проще совсем без одежды