Ропть

Глазарь Антон Владимирович

Труха внутренностей из плоти на кровать соседнюю.

Надрезы вдоль губ, что забыли слова, кроме "Хватит".

И вот боязно улыбаются из кучи новому дню...

По сути, уже весь на соседней кровати.

Хруст суставов, приправленных из солонки -

Мяса куча ползёт к бордюрам улиц

Туда, где нет светофоров у ведущих в тупики перекрестков.

В поисках дур, что паровозом вбрызнут внутрь дым дури.

К забытым вокзалам на забитых окраинах,

Где песок времени обращается в окаменелую несыпь

Где рифлюют ремнём кары ради, а рваного раненого

Не испугаются добить смертельной инъекцией.

В глупом турнире глупая награда:

Смрть - нет несогласных.

Будто от жизни древа в миг листопада,

Плавно летишь наземь.

Все

прозаичней: Себе - пустота, им - гнойник в семьдесят килограммов,

Траур, и пуэр с новопаситом, чтоб были незаметны зарёвные ночи.

Среди первых легко обнаружить храбрых -

Они уходят в петле, под порно, на траур родных обильно кончив.

Среди родных легко найти, в ком равнодушие бытует..

Те даже становятся ярче, ничуть от потери не гаснут.

Но конкретно для Тебя их не существует..

Есть только смрть и нет несогласных.

***

Трип.

Реверсии взлёт.

Исторженный всхлип,

Постужинный взблёв.

Трясет челюсть тиф

Рта зуб остриё.

Изрядно испив,

Помётан в помёт.

Тенеюсь на дне.

Растущий грибок

Извергся в сморке',

Прокровлен в платок.

Тенеюсь средь стен,

Разугленных бок.

Из пластмасс манекен

Поплавленный бог.

***

Понедельник, вторник.

Сквозь

дырявую крышу в слякоти каше

Пытался уснуть в притоне,

Но заметил святость в каждом.

Не дождавшись среды,

Сбежал от света нимбов -

Сквозь закрытые веки видны,

Под свалом бровей стыдливых.

Снежинки их белыми крыльями

Осыпались из дыр потолка.

Пародонтоза зацветшими гнилиями

Беззубого каждого рта

Полусмешки, полупесни, молитвы -

Не выдержал, не мог более стоять на коленях.

Грязная тварь при всех досуха из грязного вылакала,

Портвейном запивала проглоченое семя.

Её мерзкий вид,

Но её яркий свет.

В поцелуе прилип -

Её вкус сигарет.

Прости меня, шельма,

Моего презрения злобного.

Всё во мне,

И всё во мне подобных

Вот, что взаправду мерзко,

Не зря окурками жжённо.

В кровь сбитый лоб в чевстве

Блаженных и прокаженных.

***

Ещё не смолк!

Бойтесь слов!

Бойтесь строк!