Рота, подъем!

Ханин Александр

– Пристрелять бы надо, – сказал я, когда мы установили гранатомет на станок. – Проверить, так сказать, что работает.

– Ручку видишь? – показал мне лейтенант на тросик.

– Ага.

– Взводи.

Я уперся в треногу ногой и резко рванул на себя ручку. Лента дернулась, и первая граната попала внутрь этого мощного, тяжелого зверя. Присев за машиной смерти, я положил обе руки на боковые ручки, прижав большие пальцы к гашетке на задней части гранатомета.

– Как у пулемета "Максим".

– А ты из "Максима" стрелял?

– Только

в детских играх. Но сейчас попробуем.

Я коротко нажал на спусковую клавишу, гранатомет резко вздрогнул и выплюнул несколько учебных гранат со специальным составом из ствола.

– А где они? – поднялся я с колен, всматриваясь в даль.

– Вон, – Гераничев указал пальцем, и я увидел вдалеке оранжевый дымок ракет.

– Круто.

– Сделай поправку: вправо двадцать. И ждем.

Ждать пришлось не долго. Дюжина уже знакомых мне советских офицеров во главе с полковником Черных вываливалась из автобуса.

Черных был начальником курса огневой подготовки и неоднократно демонстрировал нам умение пользоваться разными видами оружия. Первый раз я поразился, когда Черных решил сам проверить пристреленный мной и взводным автомат Калашникова. "Чем бы дите не тешилось. Калаш – не

СВД. Поглядим", – подумал я, зная, что военнослужащий отличается от ребенка только длиной полового члена. Черных легко поднял автомат в руку, прижал приклад к плечу и, вроде бы никуда не целясь, нажал на спусковой крючок. "Пию", – раздался звук одиночного выстрела.

"Дзынь", – тут же был ему ответ. Полковник попал в стоящий метрах в ста метровый раскрашенный в белый и красный цвет ограничительный столбик.

– Молодцы, ребята. Хорошо калаш пристреляли. По-снайперски, – похвалил нас, застывших с открытыми ртами.

В другой раз Черных обучал стрельбе из пистолета Макарова, известного ПМ, представителей Эфиопии. Мы, предварительно постреляв сами, выдавали слушателям пистолет, заряженный тремя патронами, и они, нажимая на курок, практически не портили мишеней.

– Товарищи слушатели, – посмотрел неудовлетворенным взглядом

Черных. – Вы, конечно, все офицеры, некоторые из Вас воевали и кое-кто даже командовал полком. Но вы все являетесь военнослужащими, и основное Ваше оружие не АКМ, а именно пистолет. Поэтому, – Черных посмотрел на меня и быстро произнес, – дай мне с полной обоймой, – и, повернувшись обратно к неграм, закончил. – Вы обязаны тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться, чтобы не терять квалификацию.

На последнем слове он взял у меня из рук Макаров, быстро взвел и, почти не целясь, выпустил подряд весь магазин по висящей девственно чистой мишени.

– Пошли солдата, пусть принесет мишень, – бережно положил полковник мне в руки ПМ.

– Эту я сам принесу, – бросился я со всех ног к мишени.

Посреди белой бумаге в самом центре, обозначающем десятку, зияла большая дыра, показывающая, что все пули вошли практически одна в одну. Я бегом принес мишень и гордо продемонстрировал эфиопам, стоящим рядом солдатам и Гераничеву.

Я был горд за Черных, горд за человека, всем своим существом демонстрирующего доблесть советского офицера, умеющего не только говорить, но и дело делать. Я повернулся к Гераничеву. Он взглянул на мишень и потупил глаза. За несколько дней до этого мы должны были продемонстрировать, как автомат

Калашникова в зажиме стреляет классическим эллипсом. Гераничев все пытался мне объяснить тогда закон физики, не зная, что единственная тройка, которую я имел в школьном аттестате, была именно по этому предмету. Или зажать автомат в специальном держателе у нас не получалось, или автомат стрелял, куда попало, или мишень бегала от нас по непонятной траектории, но эллипса у нас не получалось.

Хорошо, что Черных подошел до прихода группы слушателей. Взяв автомат в руки, он загнал полный патронов магазин в оружие, поставил на автоматический режим стрельбы и нажал на спусковой крючок. На мишени пулями точно обозначился искомый эллипс.

Теперь Черных стоял перед офицерами и объяснял им принцип стрельбы из АГС и его технические характеристики.

– Патронная коробка рассчитана на тридцать патронов, но реально заряжается только двадцать девять. Полный вес коробки около четырнадцати кэгэ. Управление огнем осуществляется при помощи двух горизонтально расположенных складных рукояток; спусковая клавиша расположена между рукоятками на затыльнике ствольной коробки.

Скорость полета гранаты 185 километров в час со скорострельностью до четырехсот выстрелов в минуту. Гранатомет имеет прицельную дальность восемьсот метров, а максимальное расстояние полета больше полутора километров. Понятно? Это радует. И переводить, вроде, никому не надо. Теперь вы разберете коробки и самостоятельно осуществите учебные стрельбы. Прошу, товарищи офицеры.

Офицеры быстро разобрали зеленые коробки и направились к гранатомету.

– А нам не хватило. Не хватило нам, – вдруг запричитал маленького роста подполковник со знаками танкиста. – Где наше, кто взял?

Я, зная, что коробка выдается одна над двух слушателей, начал быстро искать глазами пропавшую и увидел, что первая пара быстренько несет по коробке на одного. Это были позавчерашние подполковники, спорящие о том, как пользоваться ручным гранатометом. Сорвавшись с места, я догнал офицеров.

– Товарищи подполковники, одну верните, пожалуйста.

– Иди отсюда. Нам самим мало. Пусть себе другую ищут.

– Товарищи подполковники, есть только выделенная норма.

– Ты чего, сержант, команды не понял? Вали отсюда.

– Не могу, товарищи подполковники, не положено.

– Что там за разговоры? – увидел нас остановившийся Черных.
–

Сержант, забери у них вторую коробку и тащи ее сюда.

Облегченно вздохнув, я взял у недовольных офицеров тяжелую круглую коробку и потащил ее к дорожке, где стояли остальные слушатели. Гашетка сзади забила и, повернувшись, я увидел много маленьких оранжевых дымков изменивших белый ландшафт.