Рота, подъем!
Шрифт:
Машков доложил командиру полка о построении личного состава,
Сардылов отдал команду "Вольно" и пошел вдоль рядов. Каково же было его удивление, когда он увидел меня в первой шеренге строя с толстой книгой, в середине которой был вставлен указательный палец, удерживающий страницу.
– Ты совсем обалдел, сержант? У тебя с головой все в порядке?
Такой наглости – с книжкой на построение – я за свою службу еще не видел. Что читаешь, умник?
Не отвечая на поставленные вопросы, я поднял книгу
– Выгодский, – громко прочел подполковник. – Справочник по высшей математике. Хм… Да…
– В институте восстанавливаться надо. За два года все знания потеряны, товарищ полковник. Вот стремлюсь не опозорить армию на гражданке, – выпендрился я в очередной раз.
– Ну, тогда другое дело. Читай, учись. Хоть один человек в части реальным делом занят – к учебе в институте готовится. Учись, Гераничев.
– Есть! – махнул рукой к фуражке взводный. Его лицо и взгляд полностью подходили под указ Петра Первого гласящий, что
"подчиненный должен иметь вид лихой и слегка придурковатый, дабы умением своим не смущать начальство".
– Мы с тобой еще поговорим, – пообещал мне взводный, когда комполка отошел от строя.
– О высшей математике?
– О твоей дальнейшей судьбе, – зло ответил взводный и отвернулся.
– Рота, подъем!! Тревога!! – дежурный по роте надрывался.
– Какая нафиг тревога? Свет выключи. Пять утра.
– Тревога, тревога!! Дежурный по полку объявил тревогу.
– О тревоге предупреждают заранее. Дня за три, а потом с вечера.
Свяжись со штабом по рации и уточни. Может кто пошутил.
– Он не отвечает.
– Так позвони.
– Тоже не отвечает.
– Значит, нет тревоги.
– Но дежурный по части по рации сказал, что тревога в полку.
Я встал, натянул штаны и подошел к пульту связи. Связь не работала. Я посмотрел в окно бытовой комнаты. На другой стороне плаца в казарме, стоящей параллельно нашей, тоже ходили люди, но беготни видно не было.
– Знаешь, что сделаем, воин? Ты свет выключи на пару минут.
Сейчас определим, есть тревога или нет.
Дежурный щелкнул выключателем, и свет в расположении потух. Через несколько секунд погас свет в роте химзащиты и дальше, как по команде, дежурные, видя, что выключается свет в напротив стоящих зданиях гасили освещение в своих подразделениях.
– Вот видишь? – показал я пальцем на темные окна казармы. – Все выключили свет. Значит, тревоги не было. Ошибка. Десять минут сна потеряли. Рота, отбой!!
Через четверть часа крик дневального снова ворвался в дружный солдатский сон:
– Дежурный по роте на выход.
– Дежурный, почему роту по тревоге не подняли? Что за бардак?!
– Рация не работала.
– Рация? Разберемся. Рота, подъем!! Тревога!! Посыльные, бегом за офицерами. Построение на плацу с личными вещевыми вешками. Бегом!! – отдавал распоряжения
–
Быстрее, черепахи!! Вещмешки хватаем и строимся на плацу.
Солдаты одевались, брали из каптерки вещевые мешки и уже слышали крики дежурного на следующем этаже. Взяв у старшины вещевой мешок, на котором значилась моя фамилия, я вышел на плац. Посреди плаца, расставив короткие ноги шире плеч, стоял человек с широкими красными полосами по бокам брюк и вышитой звездой генерал-майора на погонах.
– Что встали, товарищ сержант? В строй!
Я подошел к сослуживцам.
– Откуда взялся этот клоун?
– Не то из штаба округа, не то из…
– Разговорчики в строю, – к солдатам уже приближались бегущие офицеры.
– Какие прыткие наши командиры. Надо только вставить им поглубже, и бежать будут получше.
– Один за другим бегут, по званиям и должностям. Строем.
– Рота, равняйсь, смирно! – командир роты стоял перед строем.
–
Товарищ генерал-майор, личный состав второй мотострелковой роты построен.
– Сорок минут, старлей. Сорок минут. А если нападение? Думаешь, под Москвой стоишь, так не нападут? Год тому назад немецкого летчика вот такие разгильдяи пропустили. На Красной Площади смог сесть. И все потому, что бардак в головах и вещевых мешках. Я в Вашем возрасте себе сапогами ноги до задницы стер.
Фразу можно было принять за истинную, так как ноги генерала, казалось, начинающиеся сразу от пуза, были коротки и кривы.
– Посмотрел Бог на его ноги и придумал колесо, – прокомментировал
Прохоров.
– Кто там рот открыл. Солдат, как фамилия?
– Рядовой Прохоров.
– Вы себя в зеркало видели? Все наши неприятности оттого, что у
Вас верхняя пуговица расстегнута. Выложить все из вещевых мешков.
По команде "Выложить все из вещмешков" солдаты должны развернуть плащ-палатку, которая обязана лежать в мешке и разложить на ней котелок, каску, ложку и кружку, которые должны быть в идеально чистом состоянии. Так гласит устав. На деле же в вещевых мешках чего только нет. Если в учебке сержанты еще как-то контролируют состояние вещевых мешком своих солдат, то в линейной части, где ими практически никто не пользуется, сидор заполняется всем, что валяется в каптерке.
– Таааак! – глаза генерала округлились, когда последние выложили все, что было в мешках. – Старлей, с чем у тебя солдаты в марш-броски выходят. Фамилия?
– Рядовой Намубеков.
Перед Немубековым прямо на плацу стояли шесть котелков с плотно закрытыми крышками.
– Скажи мне, рядовой Намубеков, где твоя плащ-палатка и зачем тебе шесть котелков?
– Не могу знать.
– А где каска? Ты в случае войны будешь котелок на голову надевать?
– Отставить смех! – ротный был очень серьезен.