Рота террора

Мэрфи Уоррен

Калала Уэйлд и Карим вдруг поняли, что на протяжении трехсот лет их никто по-настоящему не угнетал. Теперь Римо казался им другом. Именно другом. Они вовсе не хотели заниматься воздушным пиратством. Они просто сбились с пути истинного.

– Да, нас одурачили, – сказал Тайрон Джексон, он же Карим.

Кто одурачил? Какой-то радикал. Настоящий поганец. Жаль, что его здесь нет, они сказали бы ему парочку ласковых. Калала и Карим любят Америку. Любят людей всех рас. Любят человечество. Мартин Лютер Кинг был совершенно прав.

– Да уж, – сказал Римо. –

С Мартином Лютером Кингом мне было бы потруднее. А вы ребята как раз по мне. Выкладывайте, как зовут вашего главаря и где вы тренировались?

Они не знали имени главаря. Обучение проходило в Пэттон-колледже, неподалеку от Сенека фоллз.

– Так. Кто вас тренировал?

– Мы никогда не видели его. Честно, – сказал Тайрон.

Римо поверил ему. Он поверил Тайрону, потому что это были его последние слова, перед тем как бандит вылетел за борт самолета.

– Итак, мэм, – обратился Римо к женщине. – Расскажите быстренько о вашей подготовке. Сроки. Методика.

– Один день, – ответила женщина. От боли в колене у нее текли слезы.

– Позволь сделать тебе комплимент. Ты слишком многое умеешь для однодневной подготовки. Давай попробуем снова.

– Клянусь. Всего один день. Ты не станешь меня убивать?

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказал Римо.

– Тогда будь ты проклят, белая сволочь!

С помощью Римо женщина повторила путь ее сообщников и в развевающихся на ветру одеждах скрылась в облаке. Захлопнув за ней дверь самолета, Римо раздосадовано щелкнул пальцами. Черт побери, он забыл спросить, как они пронесли оружие на борт самолета? Смит, конечно же, спросит об этом. Проклятье и еще раз проклятье!

Римо прошел в кабину и велел пилоту возвращаться в Лос-Анджелес. В аэропорту группа адвокатов-радикалов уже поджидала своих клиентов. Римо сказал агенту Петерсону, первым поднявшемуся на борт, что адвокатам следовало оставить свои чемоданчики дома. Он объяснил, что бандиты пытались выпрыгнуть с парашютом, но их парашюты не раскрылись. Римо скрылся в толпе. На следующий день Петерсон доложил начальству, что человек, посланный Вашингтоном, убил воздушных пиратов и… тут же угодил под служебное расследование.

Представитель ФБР заявил, что Вашингтон никого никуда не посылал. Петерсону предстояло ответить за неполное соответствие должности. В частном порядке его заверили, что самое худшее, что его ожидает, – это десять лет работы в Анкоридже, на Аляске.

Глава четвертая

Римо свернул с Палисайдс Паркуэй и вырулил на Нью-Йоркскую скоростную эстакаду. Он проделал весь путь с запада без остановки и без минуты сна. Последняя тысяча миль сопровождалась еще и жалобами Чиуна. Он умолк только тогда, когда начались дневные сериалы. Чиун сидел на заднем сиденье перед портативным телевизором.

Римо вел машину, и создавалось впечатление, будто он – шофер, приставленный к Мастеру Синанджу. Размолвка вышла из-за Барбры Стрэйзанд.

Когда Чиун услышал, что город Сенека Фоллз находится в штате Нью-Йорк,

он спросил:

– Это рядом с Бруклином?

– Нет, не совсем.

– Но это в той же провинции?

– Только на другом конце.

– Мы будем проезжать Бруклин по пути в Сенека Фоллз?

– Нет. Это не по пути.

– И все же мы могли бы ненадолго заехать в Бруклин?

– Зачем тебе Бруклин, Чиун? – спросил Римо.

– Я хотел бы посетить монумент в честь Барбры Стрэйзанд, которая там родилась.

– Не думаю, что в Бруклине существует такой монумент.

Чиун в растерянности посмотрел на него.

– Но ведь существует памятник Вашингтону?

– Да, – сказал Римо.

– И мемориал Линкольна?

– Да.

– И Круг Колумба?

– Да.

– Тогда мы должны посетить монумент Стрэйзанд. Если американцы сочли возможным воздать должное развратнику, неудачнику и заблудившемуся мореплавателю, они тем более должны чтить место, где родилась одна из величайших их соотечественниц.

– Чиун, Барбра Стрэйзанд не национальный герой США.

– И ты считаешь, что такую страну стоит спасать? – спросил Чиун и замолчал. Он молчал с Янгстауна, штат Огайо, когда началась очередная серия фильма «Пока Земля вертится». Римо готов был поклясться, что сюжет фильма не продвинулся вперед ни на шаг с тех пор, как год назад он случайно увидел в Майами сцену, в которой доктор Рамсэй Дункан мучительно размышляет, стоит ли открыть Ребекке Вентворт, что ее отчим Уильям Фогельман, создатель лекарства от болезни, распространенной среди индейцев племени Аука и связанной с недоеданием, вовсе не ее отчим, а любовник ее сводной сестры, которая собиралась покончить с собой? И вот теперь, спустя год, Римо услышал по телевизору, установленному на заднем сиденье, что доктор Дункан по-прежнему мучается сомнениями, следует ли открыть Ребекке правду о ее отчиме или нет.

Когда они доехали до штата Нью-Йорк, мыльные оперы закончились. Чиун молча сидел на заднем сиденье, закрыв глаза.

Доктор Смит приказал Римо отправляться в Пэттон-колледж самолетом, но Римо не хотел «светиться» в аэропорту. Программы новостей трубили о таинственном самозванце, который проник в самолет и, похоже, выкинул воздушных пиратов за борт. И хотя фоторепортерам удалось запечатлеть лишь затылок Римо, а фоторобот имел такое же сходство с оригиналом, как лицо с книжной обложки, во всех аэропортах только и говорили о мужчине ростом в шесть футов с темными глазами и широкими запястьями.

Смит все еще находился в состоянии непонятного возбуждения в связи с терроризмом – это доктор-то Харолд Смит, которого десять лет назад назначили главой КЮРЕ именно из-за его феноменального спокойствия и невозмутимости.

Смит вылетел в Лос-Анджелес для личной встречи с Римо, прекрасно сознавая, что каждая такая встреча связана с немалым риском для глубоко законспирированной КЮРЕ.

– Мы можем доставить вас в Пэттон-колледж сегодня же вечером. Истребителем ВМФ. Меньше трех часов – и вы на месте, – сказал Смит.