Рота террора
Шрифт:
– Если бы нас не связывали определенные отношения, – сказала она, – я бы подумала, что ты язвишь. Хотя в принципе эта идея мне нравится.
– Дарю ее тебе, – сказал Римо. – И даже не потребую за это благодарности. Но тебе придется выполнить одну мою просьбу.
– Какую?
– Не трогай Бруклинский мост.
– Почему? – спросила она подозрительно. Если и стоило взрывать какие-нибудь мосты вокруг Нью-Йорка, то в первую очередь Бруклинский.
– Потому что Харт Крейн посвятил ему великолепное стихотворение, и,
– Совершенно верно, – сказал Чиун, отодвинувшись от дырки в окне.
– Хорошо, – сказала Джоан. – Мост ваш. – Про себя она поклялась, что Бруклинский мост взлетит на воздух первым, несмотря на ее особые отношения с Римо.
– Могу я собирать плату за проезд по своему мосту? – сказал Римо, когда официантка поставила перед ними напитки.
– В новом мире, который мы построим, плата будет упразднена, – сказала Джоан. – Мосты будут принадлежать всем.
– Веская причина, чтобы их взрывать, – сказал Римо. Он поднял стакан и осушил его. – Будь здорова!
Джоан отпила из своего бокала.
– Фи, – поморщилась она, – чересчур сладко.
– Это легко исправить, – сказал Римо. – Увидишь. – Он подал знак официантке, чтобы она принесла новую порцию. – Дама просит, чтобы не было так сладко.
Чиун все еще томился над своим соком.
Джоан упомянула Тетерборо. Это аэропорт в Нью-Джерси, и Римо должен был выяснить, что они задумали.
Когда она отпила половину из второго стакана, Римо решил позондировать почву.
– Я пошутил насчет мостов, – сказал он. – Но на вашем месте, друзья мои, я занялся бы именно этим. Или, скажем, аэропортами. Представь, если бы удалось захватить аэропорт Кеннеди или взорвать посадочные полосы в аэропорту Ньюарка.
– Детские игры, – усмехнулась Джоан Хэкер.
– Детские игры? Ничего подобного. Это трудное и опасное дело, которое могло бы помочь успеху революции. Я думаю, это блестящая идея.
Джоан не отрывалась от стакана, пока не выпила крепкое зелье до последней капли. Римо подал официантке знак принести еще. Джоан тем временем хрипло проговорила:
– Ты никогда не станешь рево…люра…люционером. Ты недостаточно хорошо соображаешь.
– Да? Так подкинь мне какую-нибудь идею получше.
– Подкину. Как насчет захвата диспетчерского пункта? Чтобы самолеты сталкивались друг с другом? А? Ха-ха-ха. Меньше хлопот. Больше хаоса. Грандиозная мысль, а?
Римо в восхищении покачал головой.
– Грандиозная, – согласился он. – Можно подкрасться туда в темноте, скажем, в полночь, захватить диспетчерский пункт – и мгновенно наступает хаос. Жуткий хаос, если учесть, что дело происходит ночью.
Джоан сделала большой глоток из третьего стакана.
– Фу, при чем тут ночь? – сказала она. – Это произойдет средь бела дня, понятно? При свете солнца будет еще страшнее!
Услышав это, Чиун повернулся к ним.
– Верно,
– Вот-вот, так гласит предание, – подтвердила Джоан Хэкер и сделала еще один глоток. – Я точно знаю. У меня тоже есть кое-какие связи в «третьем мире».
Она снова отпила.
– Да, кстати, – сказала она, обращаясь к Римо, – я вспомнила, что должна была тебе передать. – Она опрокинула бокал вверх дном, выливая последние капли в рот.
– Что же? – спросил Римо.
– Наконец вспомнила, – сказала она. – Следующими будут мертвые животные.
Чиун медленно повернул к ней лицо.
– Я знаю, – сказал Римо. – Кто тебе велел сообщить мне об этом?
Она погрозила ему пальцем.
– А вот и не скажу, не скажу, не скажу. – При этих словах жрица революции улыбнулась, закатила глаза и повалилась лицом на стол.
Римо посмотрел на нее, потом на Чиуна, который глядел на пьяную девушку, качая головой.
– Ну вот, Чиун, опять эти мертвые животные. Ты скажешь мне наконец, что это значит?
– Это неважно, – ответил Чиун. Он снова посмотрел на Джоан и покачал головой. – Она слишком молода, чтобы умирать, – сказал он.
– Это можно сказать о каждом человеке, – возразил Римо.
– Да, – согласился Чиун. – Даже о тебе.
Глава четырнадцатая
Римо почувствовал, что за ними следят через два квартала от «Барда», где Джоан Хэкер, верховная жрица грядущей революции, спала на столе – результат трех коктейлей за пятнадцать минут.
Римо сделал Чиуну знак подойти к витрине сувенирного магазинчика.
– Почему меня принуждают изображать интерес к этому китайскому барахлу? – спросил Чиун, употребив словечко «шлок» на идише, которое он выучил во время отпуска несколько лет назад.
– Тихо, нас преследуют.
– Какой ужас! – усмехнулся Чиун. – Кто? Что прикажешь делать? Бежать? Звать полицию?
– Тот парень сзади, в синем костюме, – сказал Римо. – Не оборачивайся.
– О, Римо, какой ты молодец. Во-первых, потому что заметил его, а во-вторых, потому что предупредил меня, чтобы я не оглядывался. Как я счастлив, что мне позволено сопровождать тебя! – Потом Чиун начал бормотать что-то по-корейски, время от времени вставляя английские слова вроде «большой молодец» и «как я счастлив».
До Римо наконец дошло, и он робко спросил:
– Значит, ты тоже заметил его?
– Мастер не может лгать, – сказал Чиун. – Я почувствовал его флюиды. Кстати, там впереди ждет еще один. На расстоянии сотни шагов. Он увязался за нами, когда мы вышли из этого притона.
– Где он? – спросил Римо.
– Не крути головой, – хихикнул Чиун. – О, как я счастлив, что имею возможность тебя сопровождать. О, какой ты молодчина! Умница! О, как…
– Прекрати, Чиун. Каждый может ошибиться.