Ротвейлер
Шрифт:
– В этом случае, – сказала Инес, – у меня тоже деликатный вопросик. Я планирую увеличить арендную плату, потому что в квартире Людмилы теперь законно проживают двое.
Переговоры закончились тем, что Инес согласилась не поднимать плату за квартиру, пока Фредди у нее работает, но платить ему значительно меньше, чем Зейнаб.
– Ты не забудешь сообщать в службу занятости, правда?
– Верь мне, – ответил Фредди с успокаивающей улыбкой.
Утро выдалось холодным, но солнечным, и это еще ничего не значило. Часто в такие дни к обеду начинается дождь.
Джереми Квик не пришел выпить чаю. Он уже несколько недель не заходил по утрам, и на работе давно не был. Он не казался больным, скорее наоборот: бодро бегал по лестнице, часто появлялся на улице, шел к Эджвер-роуд, через час возвращался, чтобы уже минут через десять опять куда-то уйти. Она с удовольствием сделала бы ему какое-нибудь замечание, но понимала, что упрекнуть его не в чем. Он регулярно платил за квартиру, не шумел, не устраивал поздних вечеринок. Он был безупречным жильцом, но ее все больше раздражали его бледные глаза и ложь.
Фредди, должно быть, производил благоприятное впечатление на посетителей. Для Инес, привыкшей считать его вечной помехой в магазине, это оказалось сюрпризом. Войдя в магазин с улицы, она смерила его взглядом и сделала вывод, что он выглядит профессионалом в своем рабочем костюме и с фигуркой из венецианского стекла в руках. Он казался вышедшим на пенсию аукционистом, решившим подзаработать. Инес с удовольствием понаблюдала, как он продал викторианский барометр женщине в фетровой шляпе.
– Он получше любых прогнозов погоды, – приговаривал Фредди, заворачивая барометр в коричневую бумагу. – Они ошибаются девять раз из десяти, а этот парень никогда не ошибется.
Следующий посетитель был из тех, кого редко увидишь в таком магазине. Мужчина за тридцать, высокий и плотный, в кожаной куртке и джинсах. Его длинные рыжие волосы были собраны сзади в хвост. Инес стало интересно, что он может купить, наверное, что-то вульгарное – парафиновые фрукты или картину «ню» девятнадцатого века. Рассеянно оглядев магазин, он уставился на ягуара.
– Какая гадость, хуже меховой шубы! – Воскликнул он.
– Я его не убивала, – сказала Инес.
– Как не стыдно держать чучело в помещении! Бедное животное. Неужели его вид не вызывает у вас сострадания, и вы ничего не чувствуете, глядя на это?
Инес встала.
– Как только вы прекратите меня оскорблять, соизвольте сказать, что вы хотите купить.
Ее слова неожиданно произвели эффект.
– Я ищу Айешу, – пробормотал он.
– У нас нет никого с таким именем, – ответила Инес, начиная догадываться.
– Ну, такая симпатичная, с длинными волосами. Ей лет двадцать.
– Я, кажется, знаю, о ком вы говорите, но сначала назовите себя.
– Мое имя Роули Вудхауз.
Инес не удержалась:
– Так вы существуете!
– Какого черта мне не существовать? Где Айеша?
– Она уволилась вчера, – Фредди, с любопытством наблюдавший за происходящим, подошел к ним. – Я уверен,
Роули Вудхауз вытаращился на него.
Инес поняла, что пора как-то спасать ситуацию, но то ли Фредди действительно так невинен и непонятлив, то ли это был хитроумный план мести, но вел он себя странно.
– Я не понимаю, – проговорил Вудхауз.
– Послушайте, разбирайтесь с ней сами, – Инес собиралась добавить, что не может… Но тут увидела желтую «БМВ» Мортона Фиблинга и его водителя, открывающего хозяину дверь.
Инес в голову пришла дикая мысль спрятать Вудхауза на кухне или даже в шкафу, словно тайного любовника из французского фарса, но Мортон уже входил в магазин, еще один жених, потерявший невесту.
– Где же та, кто в четыре утра светла и нежна, как луна?
«Он, должно быть, выучил эту фразу заблаговременно», – с неприязнью подумала Инес. Она не знала что сказать, но вскоре придумала.
– Зейнаб вчера уволилась отсюда. Я думала, вы в курсе.
Есть ли вероятность, что Вудхауз подумает, будто здесь работают две азиатки?
Мортон, конечно, решил подыграть.
– Ах да, вспомнил. Какой я глупец! Как я мог забыть о собственной свадьбе!
Вудхауз приблизился к нему.
– Вы говорите о Айеше?
– О Зейнаб.
– Это одна и та же, – с удовольствием пришел на помощь Фредди.
Вудхауз глянул на Фредди, но заговорил с Мортоном.
– Давайте-ка все проясним. Вы что, женитесь на моей невесте?
– Нет, я женюсь на моей невесте, самой прекрасной девушке на земле. Зейнаб или Айеша – какая разница? Сегодня она выглядит как Мисс Вселенная, а завтра будет миссис Фиблинг.
Вудхауз ударил его довольно неуверенно. Инес вскрикнула. Она просто не сдержалась, звук сам вылетел из ее открытого рта. Мортон пошатнулся, но удержался на ногах. Инес отбежала за стойку, на ходу напоминая Вудхаузу, что перед ним пожилой человек, и он не должен драться с мужчиной вдвое старше него. Но Мортон пошел на него, сжав кулаки. Эта стойка поразила Инес. Она вдруг вспомнила, кто он такой. Она уже давно пыталась сделать это, когда он входил в магазин. Много лет назад, может, лет тридцать пять, он был чемпионом мира по боксу в легком весе. Ее первый муж дважды водил ее на чемпионаты. Только в то время Мортона Фиблинга звали Морти Филипс. Вудхауз, конечно, грохнулся на пол.
– Звони в полицию! – Крикнула Инес Фредди.
Но не успел он поднять трубку, как к магазину подъехала машина Зулуеты. Инес никогда прежде не была так рада его видеть. Мортон и Вудхауз снова пошли друг на друга, и Мортон остался победителем, а второй жених Зейнаб оказался на коленях. Им срочно требовался рефери, который положит этому конец, и он появился в образе Зулуеты и Джонса.
– Что здесь происходит?!
Вудхауз лежал на полу, скрючившись и грустно подвывая. Мортон, усевшись в серое бархатное кресло, победоносно взирал на него и утирал лицо шелковым красным платком.