Рой

Глуховцев Всеволод Олегович

Все это понял Алексей в одно мгновенье, единой огромной мыслеформой – теперь он мыслил так. Это и позволило ему сказать такой же смысловой картиной, да еще и повторить вслух, не по-суперски, а просто по-человечески:

– Врешь ты, сволочь!

Оттого, что ложь отчасти правда, она не перестанет быть ложью. И то, что человечество оказалось плохим и неразумным детищем Земли, еще не значит, что на нем поставлен крест…

Алексей усмехнулся.

– Ну, а теперь послушай мою правду, – снова сказал он вслух,

не желая общаться с Роем на его языке. – Все твои речи о новой заре Земли – дрянь! Это лишь потому, что я нужен тебе, чтобы начать строить этот твой мир со скотским счастьем быдла и гордыней пастухов-суперов… Да, мы зашли так далеко и опасно, что породили тебя. Ты – наша болезнь, болезнь всей Земли, Пангеи, вот ты кто! Но она победит тебя… то есть мы, мы вместе, потому что мы, Земля и люди, – одно целое. А ты… ты всего-навсего охотился за мной, теперь я это знаю. Да, я с самого начала подцепил твой вирус – когда мне почудилось то дикое виденье… Да, я, видно, супер и способен стать тем, о ком ты говорил. Допускаю, что нашлись бы и те суперы, кто с восторгом бы стали тобой. Наверное, найдутся миллионы готовых жить твоим животным счастьем. Да!.. Но ты не на того напал. Что ты смог сделать со мной? Только подстрелить своим зомби-снайпером и, пока я был ранен, поспешить влить в меня эту твою чушь, думая, что я увижу себя властителем мира?.. Но раз я супер, я человек тем более! У меня свобода воли. Я могу выбрать: да или нет. И я говорю: хрен тебе! Я отвергаю все твои паскудные уловки. Я – человек, слышишь меня? Человеком и останусь. С тобой – нет, никогда! Ты враг нам, мне – враг! Был, есть и будешь им. И тебе не провести меня. И не искусить. Ничего нового и нужного мне ты уже не предложишь. И пошел вон, гнида! Я, Алексей Меркурьев, буду биться с тобой – всегда, везде, пока не загоню тебя туда, откуда ты выполз, как смрадный гад! И ты сдохнешь, не я!..

…В ответ – тишина. Рой молчал. Или… да, такое чувство, что он ушел. Навсегда ли? Неизвестно. Но сейчас ушел, оставил его. Наедине – со своими мыслями. Безрадостными в целом думами. Думами о былом и о грядущем…

Я был человеком. И хочу быть им! Мое имя Алексей – человеческое имя. Алексей Владимирович Меркурьев. Молодой еще мужчина – молодой по человеческим меркам. А по меркам того… того существа, в которое я теперь превратился, – я уже глубокий старец. Умудренный опытом бренной жизни. И еще одним опытом – уникальным. Соприкосновением с разумом Пангеи, Матери-всей-Земли. Пониманием того, о чем остальные и не догадываются.

Они не догадываются о самом важном сейчас. Отныне все изменится. Весь мир будет меняться, он уже начал меняться. Он изменяется. Окончательно и бесповоротно. Ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!

11

Алексей встал. Хотелось пить. Дико хотелось пить!

Он шагнул, по привычке ожидая боли и тяжести

во всем теле, но… левая нога больше не болела. Рана затянулась.

Он сделал еще шаг. И еще, и еще… О, как легко ему даются движения! Вот-вот взлетит вверх, преодолеет земное притяжение, законы природы, все, что сковывало, пригибало, превращало в пресмыкающихся!.. Р-раз – он прыгнул, перекувыркнулся в воздухе. Не успели ноги коснуться земли – и снова прыжок, сальто, двойной переворот. Еще, еще!.. Во как!

Сила, взрывная мощь бурлила в нем, искала выход наружу, готовая выплеснуться и сотворить чудо. Он стал почти неуязвимым. То, что было теперь в нем, – нановиты, подчиненные его разуму, его контролю, это изменило его естество, его сущность…

Алексей заметил валяющийся неподалеку автомат – брошенное им оружие. Подцепил носком ноги, подбросил вверх и ловко схватил. Взгляд на мгновение задержался на гладких формах этой машины убийства. Он взялся за автомат другой рукой и легко переломил его, словно тот был сделан из картона. Алексей усмехнулся и отбросил половинки в разные стороны.

Устремился вперед, вышел со двора на улицу. Из подворотни на него кинулись две фигуры. Не останавливаясь, он сломал шею одному, тут же проломил грудную клетку другому и вырвал у него сердце. Зомби бездыханными кулями свалились на пыльный асфальт.

Вот еще выскочили пятеро – с кухонными тесаками и топорами в руках. Кинулись скопом на него. Алексей завертелся словно юла – бешеное мельтешение рук и ног. Дробью застучали удары. Вскоре все было кончено. Он зашагал вперед, а позади остались лежать в неестественных позах пять трупов.

Алексей мельком оглядел себя и остался доволен: ни одной царапины. Противники даже не смогли задеть его.

Ну что, Рой? Схлестнулись?.. И еще схлестнемся! Вот они, все твои роскошные картины, все посулы!.. Ложь! А вот в одном Игорь не прав. Никакой ты не проект Пангеи. Ты – гной, болезнь Земли. Это опасно, это страшный недуг… но у нее, у Пангеи, теперь есть я. И мы увидим, кто кого!

Он вспомнил те гекатомбы трупов, о которых говорил Подольский, – там, на зоне. Вот она, сущность Роя! Это не сказки о счастливом будущем, это на самом деле… Рой зачем-то складывал эти ужасные пирамиды, свои алтари погибели… Зачем? Этого Алексей еще не ведал. Пока не ведал, но это лишь дело времени…

Куда он шел? Он не знал точно, но что-то тянуло его в светлые дубравы Белой рощи. И уж точно направлялся он не к людям. Нет! Сейчас он должен быть один.

Но и не среди Роя и его армии. Рой теперь навек его враг.

Нет, отныне он ничей, сам себе принадлежит. Он – уже не человек, но и не зомби, управляемый Роем. Он – другой, третья сила. И он еще не решил, как будет жить дальше, а главное – зачем… Но решит, обязательно решит. И тогда содрогнутся горы…