Рой
Шрифт:
Вот и дорога, ведущая к ментовской зоне. Подольский ехал в переднем микроавтобусе и не забывал зорко посматривать по сторонам. По правую сторону сплошной каменный забор, огораживающий территорию автопредприятий и строительных организаций. Слева – лесопарк, через который они не так давно проходили.
На секунду показалось, что и тут не все чисто – лесок не пуст! Но капитан решил пока не придавать этому значения – цель близка, ею и следует заняться в первую очередь. А потом уже можно будет проверить окрестности.
Метров за пятьдесят до въезда в колонию автоколонна остановилась.
Разведчики побежали вперед, затем сошли с дороги и вдоль забора принялись скрытно подбираться к воротам. Все ближе и ближе бойцы к цели… Вот и ворота – точнее, их полное отсутствие. Металлические створки, покореженные и сорванные с петель, валяются рядом – как видно, понадобилась нечеловеческая сила, чтобы сделать это.
Командир поднял руку: внимание! Затем подал знак: двое со мной, остальные ждут. С оружием наготове трое просочились внутрь. Быстро осмотрелись: вокруг никого. Зато вид колонии изнутри озадачил их, если не сказать – потряс… Перед ними предстала картина полного разгрома. Многие постройки разрушены, в других двери выломаны, стекла во всех окнах выбиты. Словно по колонии прошелся ураган, круша и ломая все на своем пути. А вот трупов отчего-то не наблюдалось – вообще никаких, ни своих, ни врагов.
Подольский свистнул остальным: сюда! Когда два десятка вооруженных людей очутились внутри зоны, капитан обвел рукой строения:
– Проверяем все, если замечаем врага – ликвидация по полной. Противогазы не снимать. Первое отделение под командованием сержанта Степанова осматривает промзону. Второе – за мной!
Капитан с бойцами рысцой двинулись к жилой зоне.
Приближаясь к ограде, разделяющей колонию на два сектора, – местами поваленной и поломанной, местами сохранившейся, – люди Подольского все четче различали следы погрома. Бараки тоже не избежали разрушения. Оконные решетки вырваны с мясом, дверей вообще не видно, площадки перед постройками густо усеяны щебнем, битым стеклом… А посередине площади высились… Сначала их приняли за горы мусора. По мере приближения к ним бойцам показалось, что это штабеля дров. Ну, а когда подошли совсем близко, вид у всех был слегка охреневший. Уж чего только не насмотрелся за свою бурную жизнь капитан спецназа Подольский, но и у него, битого-стреляного вояки, отвисла челюсть.
Двумя пирамидами возвышались выложенные ровными рядами груды человеческих тел. Вернее, не только человеческих, но и тех существ, что они покрошили намедни. Зомби!.. Теперь уже окончательно мертвые – мертвее не бывает. По первым прикидкам – сотни две или даже три…
Бойцы переглянулись, посмотрели на командира. Голос Подольского из-под противогаза донесся приглушенно:
– Никому не приближаться к трупам. Обследуйте бараки – только осторожно.
Спустя четверть часа стало ясно, что зона пуста. Разгромлена и выпотрошена – но пуста. Капитан по рации связался с основным отрядом, приказал выдвигаться на объект. Когда отряд прибыл, Подольский указал Рылееву на горы трупов:
– Они облегчили нам работу.
– Да
– Да. Обложить их всем, что горит, основательно полить солярой и… «Ахмет, поджигай!» То же самое проделать с бараками и администрацией. Выжечь тут все на хрен!..
Капитан отдал приказ выставить дозоры перед колонией – у въезда и чуть дальше, возле машин. Было ясно, что оставшиеся в живых зомби – без малого четыре сотни уродов – где-то поблизости. Поэтому ухо нужно было держать востро. Далеко они уйти не могли. На проспекте все было чисто – не считая леска возле цирка, но там четыреста монстров не спрячутся. Остается…
– Да! – в ответ на свои мысли произнес вслух Подольский, наблюдая, как бойцы занимаются делом, выполняя его приказ: таскают обломки досок, фанеры, куски разного брошенного тряпья и даже пустые пластиковые баллоны – и все это кидают к зловещим штабелям из мертвых тел.
Теперь-то он иначе воспринял слова Зверева о ясновидении Алексея. Не то чтобы пожалел, что Меркурьева нет рядом, – по складу характера Валерий был не из тех, кто горюет над своими решениями и поступками. Просто он понял, что дело серьезнее, чем ему представлялось до сих пор, хотя после боя на зоне, казалось бы, куда уж серьезнее…
А Меркурьев тем временем уединился в подземном хранилище, тайком улизнув туда ото всех, даже от Светы. Ему надо было побыть одному и подумать хорошенько.
Он чувствовал, что в нем, в его душе и организме, происходит что-то необычное. Прежде всего – редкостный прилив сил. Он не ощущал той тягомотной усталости, что обычно преследует людей. И совершенно перестало болеть колено, когда-то поврежденное на спарринге. Конечно, с тех пор прошли уже годы, и колено не то чтобы болело, но иногда неприятно напоминало о себе – то при быстрой ходьбе, то вдруг начинало ныть в плохую погоду… А теперь – как новенькое! Будто никакой травмы и не было.
Чудеса!
Алексей встал в боевую стойку и резко махнул ногой, имитируя боковой удар в голову, – отлично! Лучше не бывает.
Ну, так, казалось бы, живи да радуйся… но Меркурьев что-то не радовался. Слишком уж при тяжких обстоятельствах открылись в нем эти жизненные резервы. Хотя… не будь этих обстоятельств, глядишь, резервы и не открылись бы вовсе, а?
– Диалектика, – сказал Алексей вслух и огляделся зачем-то.
Тихо было вокруг, тихо и почти темно. Тускло горели редкие лампочки аварийного освещения – генератор крутился на малых оборотах.
Но почему же тогда у других такого включения резервов не наблюдается? Выходит, что же… он, Алексей Меркурьев, чем-то отличается от большинства людей?.. А может быть, от всех?! И нужна была только встряска в виде экстремальной ситуации, дабы пружина, свернутая в глубинах Алексеева генома, хлестко развернулась с выбросом какой-то самому ему не ясной еще энергии?..
Так. Меркурьев остановился, невидящим взором уставясь в стену. А если так, то это значит, что он, Алексей Меркурьев, предназначен для достижения некоей цели, пока тоже неведомой? И та энергия, та сила, что родилась в нем, – она ведет его к этой таинственной цели?..