Рой
Шрифт:
– Отлично! Я вас очень прошу, – сказал Нахимов, – и особенно вас, коллега, – любезно заметил он Игорю, – рассказывать все в мельчайших подробностях.
Игорь пустился в длинный, скучный доклад, полный таких научных тонкостей, о которых никто и не подозревал, живя с биологом бок о бок все эти дни… Но ученым, видимо, это и нужно было знать: они слушали очень внимательно, кивали, иногда задавали столь же замысловатые вопросы, на которые Игорь отвечал самым обстоятельным образом.
– Да, – вздохнул, выслушав молодого собрата, Нахимов. – Спасибо, коллега, вы очень дельно все изложили,
– Верим, – криво усмехнулся Зверев. – В теориях мы не сильны, но и так ясно, что жизнь – говно.
– Надо быть оптимистом! – вдруг ни с того ни с сего ляпнул Павел Рябинин.
Михаил покосился на юнца, но промолчал. Профессор же как-то замялся, и Алексей подметил это.
– Вы что-то хотели сказать, Герман Львович? – пришел он на помощь к ученому.
– Да-а… – протянул тот. – Не знаю, правда, как вы к этому отнесетесь…
– Ну, смелее, смелее, – поощрил деликатного гостя и Ракитин.
Тот наконец решился:
– Теория теорией, но лучше прямого наблюдения никто ничего не придумал. Я это к тому, что… вы опытнее, конечно, и было бы очень хорошо, если бы вы помогли нашим бойцам захватить хотя бы одну особь… как вы их называете, зомби. Если живую – это было бы просто великолепно! Впрочем, в крайнем случае сгодится и труп. Главное, не более шести-семи часов с момента смерти. Тогда бы мы смогли провести комплексный анализ тканей и нейроструктур…
– Погодите, – прервал Зверев. – Чего искать-то! Вон она, эта дура-то наша, Регина. Изучайте на здоровье!
– Простите?.. – не понял Нахимов.
Ракитину пришлось пояснить, что произошло вчера…
– Но мы пока не знаем, заразилась она или нет, – закончил майор. – Ведет себя странно, но она всегда была со странностями. Поэтому… – Николай развел руками.
– Превосходно! – Герман Львович так и подскочил. – Превосходно! Покажите нам эту женщину, и многое станет ясным! А уж анализы подтвердят…
– Или опровергнут, – сказал Алексей.
– Именно так, – кивнул Нахимов.
– В последнее я мало верю… – Ракитин встал. – Ладно, идемте вниз.
Пошли. Нахимов спросил почему-то Алексея:
– А кто она вообще, эта особа?
– Она?.. – замялся Меркурьев. – Да так, молодая девушка… случайно прибилась к нам во время паники…
– Дура! – завершил характеристику Зверев.
– Миша… – поморщился Алексей.
– А че я? Дура, говорю, она и есть дура!..
– Я не дура… – пробормотала Регина, остекленевшим взором глядя в стену бункера.
Стена двигалась. В ней жили мириады невидимых существ… да и не только в ней, но везде, в каждой точке этого мира. Его пространство населено тайной жизнью, о чем люди даже не догадываются! А Регине, которую всегда считали тупой, оказывается, дано познать это – и вот, скрытые сущности открылись ей. Больше того, они заговорили с нею! Она услышала их голоса.
– Здесь… – зазвучало в голове. –
Наверное, к человеку приходят такие призраки, к каким он умственно готов. Регинин разум был готов воспринимать фразы из двух-трех слов, и голоса говорили с ней именно так. Она почувствовала, что губы ее онемели, язык не ворочается… и она как-то особенно, не словом, а умом спросила:
– Кто вы?
Голоса почему-то не ответили, невнятно зашептали, неуловимые тени забегали по углам. Девушке пришлось напрячь слух, но яснее не стало: тени, шелест… И странное дело: некое покалывание ощутилось сперва в кончиках пальцев, затем побежало по рукам, как бы отбирая у человека тело, руки стали как чужие. Она захотела поднять их, но едва смогла перевернуть вверх ладонями – и увидела, как жутко, точно когти хищной птицы, скрючились и затвердели пальцы…
– Кто вы?!
И голоса вдруг заново ожили.
Теперь они звучали гораздо ближе… да что там ближе! Они были уже в ней, везде, они кишели, роились наперебой:
– Мы все… Мы вместе… Ты наша… Иди к нам! Иди, иди, иди!..
Остатки гибнущей души полыхнули ужасом:
– Нет! Не буду! Не хочу! Нет! Нет, нет, нет!..
Этим остаткам чудилось, что они кричат, а на самом деле из перекошенного рта вырвался звериный рык, и страшная сила сжала мышцы свирепой судорогой, разжала – тело швырнуло в дверь, как снаряд, гулкий грохот ударил по коридору, и вслед за ним раздался безумный вопль.
Исследователи только приблизились к входу в склад, как оттуда выскочил слегка очумелый Старостин.
– А, Николай Андреич! – вскричал он. – А я вас ищу. Беда! Пленница-то наша, похоже, того… поехала в деревню Шизовку. Вопит там, бьется, долбится. А орет!.. Я сроду такого не слыхал. Как иерихонская труба.
– Ну все, – обреченно молвил Николай. – Симптомы налицо.
– Да, да… – Нахимов попытался выразить сочувствие, что ему не удалось – научная сторона дела занимала его куда больше. – Коллеги! – обратился он к помощникам. – Распорядитесь подготовить ПЛ. Чтобы начать незамедлительно!
– Что подготовить? – не понял Алексей.
– ПЛ, – пояснил Слободчиков. – Походная лаборатория…
Когда спустились в коридор, услышали знакомый не то стон, не то вой, то ли угрожающий, то ли тоскливый… и вдруг он взорвался адским рыком.
Обитатели базы отнеслись к этому привычно, а вот гости побледнели и переглянулись. И тут же раздался страшный удар в железную дверь. «Буммм!..» – гулко прокатилось по коридору. И вслед за тем:
– Ры-ы-ы-а-а-а!.. – рев, который невозможно передать никак.
– Здесь, – с опаской указал Старостин на запертую дверь, и в тот же момент та содрогнулась от удара, даже выгнулась слегка. И еще удар! И вновь эхо раскатилось по подземелью.
Какое-то время все стояли близ двери, слушая, как существо рычит, мечется, бьется взаперти, – и не знали, что делать. Возник стихийный совет.
– …А чего думать-то? – гнул свое Зверев. – Дверь резко приоткрыть да и влупить в башку! Вот и все.
– Ты стрелять будешь? – хмуро спросил Ракитин.
– А хоть бы и я!