Роза
Шрифт:
Колобок заряжает «Буги-Вуги каждый день» что я ему напел когда-то. Стиляга Лёва показывает соседкам движения. Начинаем дёргаться как под током. Вваливается толпа девушек во главе с Зайцевой. Визжат и тоже начинают дёргаться. Я сменяю Колобка. Новая для этого времени песенка тоже хорошо пошла…
Браво — дорога в облака \ кавер версия \ песни под гитару / Валерий Сюткин)
А ведь эта песня про нас. Получится ли найти дорогу в облака?
Потом Дарья шпарила на гармошке частушки. В полночь дали свет и мы познакомились с третьим этажом. Завтра вечером в гостинице — танцы. Сначала в актовом зале поёт Дарья,
— Приходите, а то из парней либо партработники, либо бандюганы. Вы такие лапочки, аж слюнки текут. — и снова так посмотрела на Васечку, что тот покраснел.
Погас свет в комнате. Закончился наш первый день в Горьком.
Глава 3
Горький — родина многих выдающихся революционеров, деятелей русской и советской науки и культуры. Здесь родился и работал великий писатель А. М. Горький, чье имя город носит с 1932 года. В Н. Новгороде родился и начал свою революционную деятельность Я. М. Свердлов. Уроженцами города являются гениальный изобретатель И. П. Кулибин, великий математик Н. И. Лобачевский.
7 марта 1950 года.
— Какого хрена? — восклицает, скрепя сеткой Лёва, реагируя на стук в дверь. Смотрит на часы, — Семь часов. Одурели совсем.
— Лёва. На минутку. — шепчет типа тихо просунувшаяся в комнату дашина голова.
Любитель поспать подскакивает как ужаленный, и шлёпая по полу, резко выдвигается к двери. Они там о чём то шушукаются, спорят, потом Дарья начинает хихикать, а Колобок, повернувшись, изрёкает:
— Задрали уже. Идите уголь таскать.
Дарья, запрокинув голову вверх, звонко засмеялась и ушла в коридор. Истопник-любитель, подтянув трусы, заметил:
— Помочь слабой девушке — это честь для офицера.
— Это Дашка то слабая. Я тебя умоляю, — прыснул Колобок.
Булганин ничего не сказал, а развернув свёрток начал надевать танкистский комбинезон.
Васечка сходил к Зайцевой за чаем. Пришёл довольный и присев спросил:
— А если я на свидание схожу? Другой подруге нужно говорить?
— Другая подруга прибьёт, если узнает. — говорю я со знанием дела, и, видя озабоченное лицо друга, провожу по своим губам пальцем, как бы застёгивая, — Я — могила.
Сидим завтракаем. Снова стук в дверь. Озабоченная Елена Дмитриевна смотрит по комнате, не находя искомого.
— Булганина к телефону, — говорит она мне со скрытой надеждой, но квадратные глаза выдают волнение заведующей.
— А он уж как час Даше помогает, — посмотрев на часы, выдаёт наблюдательный постоялец-сосед.
Елена смотрит на меня умоляюще. Иду.
— У аппарата.
— Соединяю с Булганиным Николаем Александровичем.
Не охренеть, но где-то рядом.
— Лев. Немедленно возвращайся в Москву. Что ты за вертихвостку там нашёл? Родственницы такое твоей маме наплели. И из огня тебя спасает, и в лагере сидела, и махновские песни поёт. Если ей нужны деньги чтобы отстала, скажи сколько нужно?
— Николай Александрович. Вашего сына сейчас нет рядом. Это Юрий Жаров. Спортсмен.
— А где мой сын? Постойте… Неужели опять уголь таскает?
— Вы правы,
— Э-э… Я Вас понял. Передайте, Льву, чтобы сегодня же. Сегодня же ехал в Москву.
— Так точно. Передам.
Елена Дмитриевна выдыхает. Отхлёбывает из остывшего стакана и говорит:
— Слышала я как он с нею разговаривает. У неё, наверное, сроду таких галантных кавалеров не было. Наши то всё прямиком в койку ведут. А он с подходом. Втюрилась. Не ходит, а летает. Только вот уедет он, а ей в подушку выть…
Выхожу из кабинета. Голубки идут мне навстречу. Судя по довольным лицам — всё у них получилось. Даша, проходя мимо, остановилась и официальным голосом произнесла:
— Юрий… (помахала в воздухе рукой)
— Андреевич, — подсказываю.
— Андреевич, — повторяет она, — приглашаю вашу комнату на завтрашний танцевальный вечер в честь международного женского дня. Роза тоже придёт.
Час от часу не легче.
Заходим с Лёвой в свой номер. Он снимает комбинезон. Колобок падает на кровать и начинает ржать как сивый мерин.
— Ты чего? — спрашиваю, и замечаю на булганинских трусах букву «Д» на заднице.
Лёва посмотрел на трусы-перевёртыши и заметил с улыбкой:
— С каждым может случится.
Хорошо быть молодым. В семьдесят, если трусы задом наперёд наденешь, подумают совсем другое…
Я говорю Васечке:
— Расслабились мы с тобой. Завтра бегать начнём. Попроси у Зайцевой будильник.
— А зачем нам будильник? Лёва вон к семи как штык встаёт. — отвечает наблюдательный сосед.
Лёва, переодев трусы как надо, замечает:
— Ты это… Возьми будильник… Чтоб не проспать.
Тут стук в дверь. Лёва в труселях по традиции выходит на центр комнаты и кричит:
— Входите.
Открывает Елена Дмитриевна, смотрит на скромно одетого постояльца, находит меня глазами:
— Извините. Юрий, можно Вас на минутку.
Иду за ней в кабинет. Начальница мнётся, видимо не знает с чего начать. Спрашивает:
— Юрий…. Как Вас по отчеству?
Сговорились что ли?
— Андреевич.
— Юрий Андреевич. Я слышала как Вы с маршалом разговаривали. Дашу защищали… Вот и подумала, что Вы сможете…
Заваривает чай и подаёт.
— Вы не торопитесь? Это займёт несколько минут… У нас уборщицей в гостинице работает Марианна Мацелис. Она мне ровесница, но выглядит… В лагере хабалки ей ноги сломали… У неё статья была «За сотрудничество с оккупантами»… Володя… То есть Владимир Владимирович смог забрать её из лагеря по амнистии. Марианне в сорок первом под Ростовом орден Красной Звезды дали… А до войны она фигуристкой была. Медали первенства СССР брала. Детей в ссылке тренировала. У неё отца в тридцатые расстреляли. Я вот подумала, может Вы… Вы же в Москве многих знаете. А здесь она пропадёт. Её многие дети да и взрослые «фашистской овчаркой» обзывают… Марианну на Новый Год Роза из петли вытащила. Еле откачали… Вот я на листке про неё написала. И телефон гостиницы.