РПЛ 2
Шрифт:
– Эта тварь воистину была порождением ада, - жалобно промолвила я, вспомнив ужасную зубастую харю. – Я не уверена, что решусь снова на нее взглянуть. Отчего бы тебе самому не изловить ее, без меня? Я все равно испугаюсь так, что позабуду обо всем на свете…
– Оттого, что слух и нюх у оборотней куда лучше, чем у людей, и даже лучше, чем у зверей, - Хорвек уже объяснял мне это, но я все еще надеялась, что во второй раз его рассказ покажется не настолько пугающим. – Пес колдуньи подойдет близко только к тому, кто заставит забыть его об осторожности.
– А ты….
– Я буду поблизости. Насколько это возможно – чтобы не спугнуть оборотня.
– Но если
– Они не настолько похожи на дворняг, чтобы держаться сворой. Оборотни хоть и мстят друг за друга, но ненавидят своих соплеменников так же, как и всех остальных. Это очень злобные неуживчивые существа, ведущие жизнь одиночек, если их не принуждают к обратному приказы хозяев-чародеев.
К этому времени мы уже спустились к трущобам, где окна почти не светились – здешние обитатели не имели возможности покупать даже самые дрянные свечи и освещали свои лачуги только огнем от убогих очагов. Но даже эти отблески показались мне сегодня истинным чудом – они говорили, что здесь живут люди, обычные и живые, греющие свои озябшие ладони над тлеющими головешками… Я же словно принадлежала отныне к другому миру, недоброму и безжизненному – в ночи шла на кладбище в компании ожившего мертвеца, и никто здесь не пустил бы меня в свой дом, узнай мое прежнее имя.
Надгробия старого кладбища были едва различимы в свете луны, прячущейся за клочковатыми, редкими облаками. Вновь я задохнулась от тяжкого запаха – казалось, это туман, стоявший в низинах, источает зловоние, пропитавшее камни и листву старых деревьев. Мы не ушли далеко – остановились около первого же попавшегося на нашем пути свободного пятачка – здесь когда-то был каменный склеп, от которого осталось только основание. Травы уже давно разрушали его, пробиваясь между камнями, но здесь все еще вольно разливался лунный свет, и деревья не успели сомкнуть свои кроны над руинами старой гробницы.
– Ничем не лучше и не хуже всякого другого места, - Хорвек бегло осмотрел окрестности. Я буду неподалеку, а ты останешься здесь.
Кладбище само по себе наводило страх, и мне совсем не хотелось провести здесь еще одну ночь. Наверняка, мое лицо настолько позеленело от страха, что даже в свете луны это можно было заметить, и Хорвек вновь принялся растолковывать мне, что другим способом поймать оборотня невозможно.
– Полночь уже близко, и один за другим они будут приходить сюда, чтобы обнюхать здешние камни, - говорил он. – Первым придет самый любопытный и глупый, он-то нам и сгодится. Для того, чтобы он открыто приблизился к тебе, нужно убедить его, что ты совершенно беспомощна. Это трусливые и опасливые твари, которые нападают со спины и стараются нанести жертве как можно больше увечий, если им кажется, что она может оказать сопротивление. Но если оборотню покажется, что перед ним беспомощная жертва, то он обязательно захочет поразвлечься с ней перед тем, как убивать. В этом они больше похожи на кошек, чем на псов – желание играть с добычей заложено в самой их натуре.
– Но у меня не будет ничего, кроме этой веревки! Разве этого достаточно? Что если она не поможет мне? Чары у меня могли и не получиться... – я говорила прерывисто, как это бывает с людьми, пытающимися сделать вид, что они вовсе не плачут.
– Оборотень почует железо и заподозрит неладное, - покачал головой Хорвек. – Они его не любят, поскольку именно оно когда-то позволило людям убивать их сородичей. Напав на него открыто, мы вынудим его яростно драться до последнего, оборотни не сдаются в плен. Если я одолею его, то он, скорее всего, окажется мертв или будет корчиться в агонии. Убить
– А золото? Разве они не любят золото? – спросила я, все еще надеясь, что охоту на оборотня можно перевести в более мирное русло.
– Любят, но не так сильно, как те духи, которые научились жить с людьми в мире и привыкли к подношению бескровных жертв. Оборотни всегда были врагами человека, как и…
«…Как и демоны» - мысленно завершила я речь Хорвека, которую тот не пожелал довести до логического конца. Господин Казиро говорил, что нелюди, не пожелавшие унять свою жажду крови, почти исчезли из этого мира. Или научились таиться, ища покровительства у чародеев, которые оказались хитрее и изворотливее самых страшных нелюдей. Вот и сегодня ведьма открыто забрала к себе Мике, чтобы цедить из него кровь – но все славили ее и называли милосердной…
– Запах моей крови затуманит ум разве что старому трупоеду из того колодца, куда сбрасывают самых негодных покойников Таммельна, - тем временем говорил Хорвек, аккуратно опутывая мои руки поясом с узелками. – А твоя кровь очень хороша. Оборотни чутки к магии, и чтобы он не заметил заговор на этой веревке, нужно отвлечь его чем-то сладким и притягательным… свежим…
Я знала, что он связал мои руки понарошку, и веревка распутается, стоит мне только захотеть, но действо это все равно подавило меня. Ноги сами по себе подогнулись и я опустилась на колени. Оставалось самое неприятное – об этом я была предупреждена, но все равно вздрогнула, когда Хорвек достал нож. Его лицо не выражало никаких чувств, однако перед тем, как провести крест-накрест острым лезвием по тыльной стороне моей кисти, он погладил мне руку, точно прося прощения за эту вынужденную жестокость.
– Плачь погромче, чтобы он тебя услышал, - сказал мне бывший демон напоследок. – Таким существам по нраву страдания и боль. Видбеспомощного, испуганного человека для них притягателен, как никакой другой. И когда он подойдет совсем близко – набрось ему на шею веревку. Помнишь, что нужно сказать при этом?
– Да, - ответила я, клацая зубами от озноба, одолевавшего меня все сильнее. – Я скажу: «Прими истинный облик!».
«…И тут-то он с наслаждением перегрызет мне горло», - этого я произносить вслух не стала, но вовсе не потому, что считала это утверждение сомнительным.
Ночь выдалась сырая и промозглая, но вовсе не от холода я тряслась, не чуя заледеневших рук. Порезы были неглубокими, однако кровоточили порядочно, и вскоре веревка на запястьях стала липкой. Я все так же стояла на коленях, склонив голову, и тихонько хныкала – принужденности в этих звуках имелось самую малость, ведь мне и вправду хотелось скулить от страха. Луна пряталась за тучами и я с трудом различала очертания старых надгробий. За одним из них затаился Хорвек, и я все яснее сознавала, что он не успеет помешать хищнику, вздумай тот напасть на меня без промедления.
Время тянулось медленно, и я, слыша только шум ветра в листьях, сама не знала, чего я больше боюсь: то ли увидеть вновь пса-оборотня; то ли показать себя из-за растерянности глупой трусливой курицей – курицей, которой тут же свернут шею. Быть может, слуги колдуньи вообще не собирались нынче на кладбище, уже отыскав здесь то, что искали… но это означало, что сегодня мы не найдем того, кто растолкует нам карту господина Подземелий. «Попасть во дворец! – твердила я себе. – Больше у меня нет никаких ключей к тайне господина Огасто – и никаких других способов спасти его! Спасти дядюшку и Мике! Я не поддамся страху ради них!» .