РПЛ 2
Шрифт:
– Оборотень – нелюдь, хоть и не самых чистых кровей. Разума у него не намного больше, чем у тебя, но для толкования старой карты он сгодится. Низкое, корыстное создание, способное пойти на службу к чародею-человеку, но оно все же достойнее, чем древний трупоед… Решено! Отправляемся за оборотнем!
В первый раз я заметила в Хорвеке азарт, который, казалось, должен был оживить его лицо и сделать его выражение более естественным. Но в блеске желтых глаз не было ничего человеческого, и мне стало не по себе.
– Но разве он согласится помочь нам? – робко спросила я. – Он служит ведьме…
– Он служит
– Ох, не нравится мне это… - пробурчала я. – Шутка ли – изловить оборотня! Многих ли ты до сих пор поймал? Не в мешок же его засунуть, за шкирку схватив…
– Есть много способов… - начал было Хорвек, но я перебила его:
– И все они наверняка суть богомерзкое чернокнижие!
– Верно, - не стал отрицать он. – Но есть и такие, которые по силам обычному человеку, не обладающему способностями к чарам. Самый известный из них – веревка повешенного. Если бы сегодня твоего любезнейшего родственника вздернули, то мы бы могли украсть петлю, сломавшую ему шею, и накинуть ее на оборотня…
– Чтоб отсох твой черный язык! – я принялась плевать за плечо. – Не смей говорить об этом более! Да спасут боги дядюшку Абсалома от виселицы! Смилуйтесь, святые угодники! Не допустите, чтоб дядю погубили эдаким лютым образом!..
– Простая веревка с виселицы, еще не затянувшаяся на чьей-то шее, - продолжал Хорвек невозмутимо, - не имеет такой силы. Однако мы всегда можем изловить бродячую собаку и удавить ее…
– Вот уж нет! – меня всю передернуло от отвращения. – Это ничем не лучше чернокнижничества!..
– На самом деле, ты права, и все это – ровно такая же магия, как и та, что использует ведьма, - бывший демон улыбнулся мне, показывая, что все предыдущие его предложения были мрачной шуткой, но я не слишком-то в это поверила. – Некоторые чародейские ухватки годятся даже для людей с мизерным даром. Все они, как на подбор, мерзки и жестоки. Это великий парадокс магии – самые простые и самые сложные чары одинаково отвратительны и всегда замешаны на чьей-то смерти. Однако посередине между ними есть немного волшебства, которое не требует крови, боли и смертей – и оно тебе по силам, Йель. Не торопись отвергать его, когда от этого зависит и твоя жизнь, и жизнь твоих близких…
Хитрый, хитрый Хорвек! Он вел уговоры так искусно, что я и впрямь поверила в то, что колдовство может быть не таким уж безобразным – особенно после историй про висельников и удавленных собак. Вновь я нерешительно кивнула, соглашаясь с его словами, и в моих руках тут же оказался потертый витой шнур, вид которого заставил меня вздрогнуть.
– Это обычная веревка? – с подозрением спросила я, испытывая сильнейшее желание отшвырнуть в сторону нежданный дар.
– Не совсем, - с улыбкой ответил Хорвек, и я тут же с проклятиями бросила шнурок на пол, отплевываясь и вытирая руки об одежду. Недаром мне сразу подумалось о дурном!
– Ты ею кого-то удавил? – сипела я, не в силах отвести взгляд от веревки, лежавшей у моих ног. – Снял с висельника? Или прикончил какую-то бедную собачонку?!
Видимо, веселиться при виде моего испуга было одним из немногих удовольствий,
– Почти бесполезная дрянь, - подытожил он. – Этой веревкой подпоясывался монах, и отнюдь не из самых богобоязненных. Будь он хотя бы отшельником… или же достань у него сил соблюдать пост… Но нет, это был совершенно негодный ленивый монах. Веры в тех узелках, которые он завязал на своем поясе, давая обеты, не хватит даже на то, чтобы изловить трущобного домового духа, но если ты добавишь к ней еще десяток узелков…
– Мне нужно завязывать узелки? – спросила я, с неохотой протягивая руку к веревке, которая все еще внушала мне безотчетное отвращение.
– Да, и побольше, - кивнул Хорвек. – Я научу тебя, что нужно говорить при этом…
Я обреченно вздохнула, чувствуя, что увязаю все глубже в паутине греховных помыслов. Теперь я понимала, отчего демонов называли искусителями – всего за один вечер я превратилась в колдунью, нашептывающую заговоры на узелки! «Кончится тем, что моя шея и впрямь заслужит ту петлю!» - мрачно думала я, вслух бормоча слова немудреного заклинания: «Первый узел – начало, второй узел – свобода, третий узел – закон…».
Хорвек тем временем копался в своей сумке, что-то перекладывая и изучая. Выглядел он оживленным, и если раньше мне внушали беспокойство его равнодушие и безразличие ко всему, то теперь я склонялась к мысли, что проявления живости на его лице выглядят куда более опасными.
– Пожалуй, хватит, - сказал он, покосившись на пояс в моих руках. – А теперь слушай, как нужно действовать, чтобы этой ерунды хватило для спасения твоей жизни…
Предчувствия меня не обманули: охота на оборотня оказалась весьма рискованным предприятием. Хорвек объяснял обстоятельно, не обращая внимания на мой возмущенный писк, и когда я, дослушав его, испуганно запротестовала, спросил:
– Неужто ты думаешь, что это – опасность?
– А что же это, если не опасность, бесы тебя дери?! – вытаращилась на него я.
– Опасность – оставаться в городе, под боком у разъяренной ведьмы, слуги которой выйдут в полночь тебя искать, - он был так серьезен, что я начала трястись вдвое сильнее. – Еще опаснее – совершать кражу во дворце, который теперь принадлежит ей. А уж как опасно показывать, что ты хочешь разрушить ее чары! Но ты как глупый мышонок, Йель, который думает, что если из его норки кота не видать, то о коте можно позабыть. Если ты будешь мешкать – очутишься в когтях колдуньи. И если охота на оборотня окажется неудачной – выйдет ровно то же. Что же здесь за риск? Почти никакого - для человека в твоем положении.
Хоть объяснения Хорвека больше походили на запугивание, но в действенности им нельзя было отказать. Я все еще дрожала, но уже соглашалась с ним.
– До полуночи еще осталось три часа, - сказал он, прислушиваясь к бою больших часов, установленных в общем зале. – Можешь вздремнуть немного. Ночь выдастся не из легких, и возможность поспать на хорошей кровати тебе выпадет еще нескоро.
– Да разве смогу я заснуть?! – воскликнула я, искренне полагая, что теперь до самой смерти глаз не сомкну от переживаний.