РПЛ 2
Шрифт:
– Да чтоб ты понимала, старая госпожа! Еще недавно магии в нем не было вовсе, а вот поди ж ты – появилась! Откуда тебе знать, не прибавится ли в нем сил? Все твердят, как страшна эта ведьма, как сильна, однако мы до сих пор живы, как ни пыталась она нас извести! Вчера один демон тоже думал, что легко расправится с нами, да вот только...
Рука Хорвека спокойно, но непреклонно зажала мне рот, и моя пылкая речь оборвалась, сменившись недовольным пыхтением.
– Пропусти нас через свой лес, лесная дева, - повторил он.
– 22-
Но создание, явившееся из ночной чащи, теперь смотрело на меня, словно мои неосторожные слова стали своего рода заклинанием, привлекающим внимание.
– Пусть девочка говорит, -
– Она глупее, чем ее соплеменники, - отозвался Хорвек со вздохом, но руку опустил.
– Глупость... храбрость... Все едино! – лесная старуха нависла надо мной. – Настоящая храбрость всегда немного глуповата, если рассказывать о ней без прикрас. Я чую, что в ее роду был кто-то из лесных созданий. Быть может, одна из моих сестер из дальних лесов... Да, ты самую малость похожа на нас, я вижу признаки нашей породы в твоем лице...
Я невольно вздрогнула: вот уж на кого мне не хотелось оказаться похожей – так это на ужасную старуху с черным лицом, похожим на кору древнего дуба. Лесная дева заметила как сморщился мой нос от отвращения, но не разгневалась, а рассмеялась – будто расщепленное дерево заскрипело.
– Не кривись, девочка, не кривись! Что я, что мои сестры – все мы когда-то были красавицами. Смотри, я и сейчас могу принять прежний облик, хоть и ненадолго...
На пару мгновений все вокруг осветилось, словно костер разгорелся сильнее из-за порыва ветра, и я увидела перед собой смугловатое юное лицо, усеянное яркими веснушками – словно дикая рыжая лилия показалась в зарослях темной болотной травы. Оно одновременно и походило на человеческое, и неуловимо отличалось – то ли из-за слишком широко расставленных темных оленьих глаз, то ли из-за резко очерченных скул, то ли белозубая улыбка открывала слишком острые клыки... Спутанные волосы спадали на глаза, и оттого лесная дева еще больше напоминала странного дикого зверька, с лукавством выглядывающего из свого укрытия. Но видение это было мимолетным – стоило моргнуть, как передо мной вновь оказалась темноликая старуха.
– Да, и сейчас по весне, когда после спячки силы возвращаются ко мне, я изредка возвращаю себе этот облик, кружу лунными ночами около деревень и хохочу до самого утра, пока какой-нибудь смельчак не выйдет на околицу. А затем, бывает, зимой на той же околице находится младенец, появившийся на свет где-то под старым деревом, на зеленом мху… Наша лесная кровь хороша: она дарит крепкое здоровье человеку, его детям и внукам, и большая часть из них доживает до глубокой старости...
– Хороший дар, но иногда одного крепкого здоровья недостаточно для того, чтобы избежать ранней гибели, - заметил Хорвек. – Нужно совершить практически невозможное, чтобы Йель когда-то постречалась со старостью. Скажи лучше, чего желаешь в обмен на перемирие между нами?
– Зачем вам моя помощь? – проскрипела старуха, сгорбившись еще сильнее. – Ты сам сказал, что я слишком стара, силы мои не те… Скоро люди совсем обо мне позабудут, и никто не пожалеет о прежних временах, когда я пела вместе с волчьими стаями и танцевала на болоте…
– Не лукавь, лесная дева, - Хорвек отмахнулся от ее причитаний. – Вот уж не поверю, что ты перестала водить кругами путешественников, пускать по их следу волчьи стаи, насылать с болот туман и лихорадку. Пока ты жива – лес слушается тебя, и мы оказались в твоей власти, как только шагнули на лесную дорогу. К нашему костру ты вышла неспроста. Я бы попросил у тебя прощения за то, что колдовал в твоем лесу, но вряд ли ты ими удовольствуешься.
– Когда-то я поклялась, что изведу любого человеческого чародея, которому не посчастливится забрести в мой лес, - ответила лесная дева, отдаляясь от нас так же плавно и незаметно, как приблизилась. – Я повидала много горя из-за людского колдовства. Но ты и так мертв, а девочка по праву крови может рассчитывать на мою милость. Быть может, я нарушу свое обещание сегодня…
– Ты говоришь это не так, чтобы я мог поверить в твою бескорыстность, -
– Старые законы велят мне, чтобы я взяла с вас какую-то плату, - старуха развела руками, похожими на кривые узловатые корни. – Нынче не весна, чтобы я выходила к людям ради забавы. Когда ночи становятся длинее дня – наступает время моей силы и моей слабости: все труднее мне ходить меж деревьев, все чернее мое лицо, однако проклятья мои становятся крепче, а воля – злее. За то, что я сменила гнев на милость, нарушив при том данное когда-то слово, нужно заплатить – долг ваш велик. Но не золотом, нет… Пусть золотом одурманивают себя духи, живущие рядом с людьми, - эти слова она произнесла с заметным презрением. – Кровь покойника мне не по вкусу – то, что было мертво, вовек больше не согреется как следует. Кровь девочки слишком пахнет мхом и папоротником, как у меня самой – я не смогу пригубить ее… Что же мне взять с вас, непрошеные гости?.. – она качала головой, напоминая сейчас кривое усохшее дерево на сильном ветру.
Я придвинулась поближе к Хорвеку: быть может, мне казалось, но взгляд лесного создания подолгу останавливался на мне, заставляя мое сердце замирать от тревоги.
– Что взять с человека? – однообразно повторяла старуха, пропуская свои седые волосы сквозь черные скрюченные пальцы. – Убей я вас – кости пошли бы моим волкам, требуха – лисам, а из кожи я бы сшила себе новые славные сапожки. Мертвый человек хоть на что-то годен. А какой прок от живого?..
От зловещего шепота мороз шел по коже, и я видела, что в глазах Хорвека замерцала красная искра – бывший демон чуял опасность, и его чутью я доверяла.
– Золото – ничтожное подобие лучей солнца, серебро тусклее отражения луны в болотной воде, драгоценные камни блестят не так ярко, как волчьи глаза зимней ночью, - лесная дева, раскачиваясь, становилась все ниже, словно врастая в землю. – Что за дрянь человеческие богатства, что за безделица… Впрочем, девочка может пойти ко мне в услужение. Зима иной раз тянется так долго, и я ворочаюсь без сна в своей берлоге, слушая как воет вьюга и трещат от морозов деревья. Там, в моей норе, хватит места для двоих, а по весне я отпущу ее… Или превращу в птицу…
Не успела я испугаться, как Хорвек твердо ответил:
– Нет, она не останется с тобой.
– А ведь ты, покойник, говорил, что живешь местью, - хихикнула старуха. – Зачем тебе девчонка?
– Не твое дело, лесная дева. Придумывай другую цену и помни, что расспрашивают меня обычно те, кому остался один шаг до могилы.
Разговор принимал недобрый оборот.Я не знала, насколько сильна лесная дева, и насколько слаб Хорвек, но понимала, что уйди старуха, не подкрепив свою милость обещанием – лес прикончит нас. Лесное создание из чащи давно уже пережило расцвет своих сил и заметно опасалось мертвеца-колдуна, но все равно было опасно. В отчаянии я запустила руку в сумку, где скопилось немало всякого сора, который не показался ценным разбойникам. Все магические предметы, украденные у рыжей ведьмы, я давно истратила – да и старые законы не позволили бы мне использовать их для спасения от кого-либо, кроме чародейки и ее прихвостней. Остальное же мое имущество пребывало в жалком состоянии после того, как намокло в речной воде и не выбросила я его только из-за того, что ничего другого не нажила. Но я упорно искала что-то неведомое, повторяя про себя: «Уплата долга, уплата долга!» - из уроков Хорвека я поняла, что старая магия иной раз откликается на отчаянные призывы тех, кто согласен принять ее помощь.
И вправду – вдруг к моей ладони прилипло что-то странное. Черный истертый кружок с неровными краями, неизвестно когда и как попавший в мою сумку. Быть может, я подобрала его на дороге? Или стащила у разбойников?..
– Что там у тебя? – лесная дева вдруг выпрямилась, враз став вдвое выше ростом. – Откуда ты взяла это? Ты не могла украсть чужое наследство – оно бы не далось тебе в руки! Но кто отдал тебе его по доброй воле?.. Ни один человек не может быть полноправным наследником Высшего существа…