Рубаи

Хайям Омар

Гонит рок нас по жизни битой, как мячи, Ты то влево, то вправо беги – и молчи! Тот, кто бешеный гон в этом мире устроил, Он один знает смысл его скрытых причин.

354

Не запретна лишь с мудрыми чаша для нас Или с милым кумиром в назначенный час. Не бахвалься пируя и после пирушки: Пей немного. Пей изредка. Не напоказ.

355

Раз желаньям, творец, ты предел положил, От

рожденья поступки мои предрешил, Значит, я, и грешу с твоего позволенья И лишь в меру тобою отпущенных сил.

356

Пусть будет сердце страстью смятено. Пусть в чаше вечно пенится вино. Раскаянье творец дарует грешным – Я откажусь: мне ни к чему оно.

357

Если мудрость начертана в сердце строкой, Значит, будет в нем ясность, любовь и покой. Надо либо творцу неустанно молиться, Либо чашу поднять беззаботной рукой.

358

Чтоб добиться любви самой яркой из роз, Сколько сердце изведало горя и слез. Посмотри: расщепить себя гребень позволил, Чтобы только коснуться прекрасных волос.

359

В прах и пыль превратились цари, короли – Все, кто спрятан в бездонное лоно земли, Видно, очень хмельным их вином опоили, Чтоб до Судного дня они встать не смогли.

360

Я хотел и страстей не сумел побороть; Над душою царит ненасытная плоть. Но я верю в великую милость господню: После смерти простит мои кости господь.

361

Да, лилия и кипарис – два чуда под луной, О благородстве их твердит любой язык земной, Имея двести языков, она всегда молчит, А он, имея двести рук, не тянет ни одной.

362

От горя разлуки с тобою я вяну. Куда бы ни шла, от тебя не отстану. Уйдешь – все сердца погибают в печали, Вернешься – они твоей жертвою станут.

363

Грех Хайям совершил и совсем занемог, Пребывает в плену бесполезных тревог, Верь, господь потому и грехи позволяет, Чтоб потом нас простить он по-божески мог.

364

За любовь к тебе пусть все осудят вокруг, Мне с невеждами спорить, поверь, недосуг. Лишь мужей исцеляет любовный напиток, А ханжам он приносит жестокий недуг.

365

Этот мастер всевышний – большой верхогляд: Он недолго мудрит, лепит нас наугад. Если мы хороши – он нас бьет и ломает, Если плохи – опять же не он виноват!

366

Тайны мира, как я записал их в тетрадь, Головы не сносить, коль другим рассказать. Средь ученых

мужей благородных не вижу, Наложил на уста я молчанья печать.

367

Сокровенною тайной с тобой поделюсь, В двух словах изолью свою нежность и грусть. Я во прахе с любовью к тебе растворюсь, Из земли я с любовью к тебе поднимусь.

368

Раз не нашею волей вершатся дела, Беззаботному сердцу и честь и хвала. Не грусти, что ты смертен, не хмурься в печали, А не то тебе станет и жизнь не мила.

369

Кто на свете не мечен грехами, скажи? Мы безгрешны ли, господи, сами, скажи? Зло свершу – ты мне злом воздаешь неизменно,- Значит, разницы нет между нами, скажи!

370

Знает твердо мудрец: не бывает чудес, Он не спорит – там семь или восемь небес. Раз пылающий разум навеки погаснет, Не равно ль – муравей или волк тебя съест?

371

Влекут меня розам подобные лица И чаша, чтоб влагой хмельной насладиться. Хочу всем усладам земным причаститься, Пока не настала пора удалиться.

372

Если к чаше приник – будь доволен, Хайям! Если с милой хоть миг – будь доволен, Хайям! Высыхает река бытия, но покуда Бьет еще твой родник – будь доволен, Хайям!

373

Дверь насущного хлеба мне, боже, открой: Пусть не подлый подаст – сам дай щедрой рукой. Напои меня так, чтобы был я без памяти, Потому и заботы не знал никакой.

374

Я для знаний воздвиг сокровенный чертог, Мало тайн, что мой разум постигнуть не смог. Только знаю одно: ничего я не знаю! Вот моих размышлений последний итог.

375

Зерна наших надежд до конца не сберем, Уходя, не захватим ни сад и ни дом. Не жалей для друзей своего достоянья, Чтобы недруг его не присвоил потом,

376

Не по бедности я позабыл про вино, Не из страха совсем опуститься на дно. Пил вино я, чтоб сердце весельем наполнить, А теперь мое сердце тобою полно.

377

Порою некто гордо мечет взгляды: «Это – я!» Украсит золотом свои наряды: «Это – я!» Но лишь пойдут на лад его делишки, Внезапно смерть выходит из засады: «Это – я!»

378

Трясу надежды ветвь, но где желанный плод? Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет? Тесна мне бытия печальная темница,- О, если б дверь найти, что к вечности ведет!