Рубаи

Хайям Омар

253

Океан, состоящий из капель, велик. Из пылинок слагается материк. Твой приход и уход – не имеют значенья. Просто муха в окно залетела на миг…

254

Каждый розовый, взоры ласкающий куст Рос из праха красавиц, из розовых уст. Каждый стебель, который мы топчем ногами, Рос из сердца, вчера еще полного чувств.

255

Нищим дервишем ставши – достигнешь

высот, Сердце в кровь взодравши – достигнешь высот, Прочь, пустые мечты о великих свершеньях! Лишь с собой совладавши – достигнешь высот.

256

Как нужна для жемчужины полная тьма – Так страданья нужны для души и ума. Ты лишился всего, и душа опустела? Эта чаша наполнится снова сама!

257

До того, как мы чашу судьбы изопьем, Выпьем, милая, чашу иную вдвоем. Может статься, что сделать глотка перед смертью Не позволит нам небо в безумье своем.

258

До рождения ты не нуждался ни в чем, А родившись, нуждаться во всем обречен. Только сбросивши гнет ненасытного тела, Снова станешь свободным, как бог, богачом.

259

Из допущенных в рай и повергнутых в ад Никогда и никто не вернулся назад. Грешен ты или свят, беден или богат – Уходя, не надейся и ты на возврат.

260

Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит, Кто не помнит утех, не прощает обид. Пой, покуда у чанга не лопнули струны! Пей, покуда об камень сосуд не разбит!

23

Чанг – струнный ударный музыкальный инструмент.

261

Старость – дерево, корень которого сгнил. Возраст – алые щеки мои посинил. Крыша, дверь и четыре стены моей жизни Обветшали и рухнуть грозят со стропил.

262

Двести лет проживешь – или тысячу лет – Все равно попадешь муравьям на обед. В шелк одет или в жалкие тряпки одет, Падишах или пьяница – разницы нет!

263

Этот мир красотою Хайяма пленил, Ароматом и цветом своим опьянил. Но источник с живою водою – иссякнет, Как бы ты бережливо его ни хранил!

264

Если гурия страстно целует в уста, Если твой собеседник мудрее Христа, Если лучше небесной Зухры музыкантша – Все не в радость, коль совесть твоя не чиста!

265

Шел я трезвый – веселья искал и вина. Вижу: мертвая роза – суха и черна. «О несчастная! В чем ты была виновата?» «Я

была чересчур весела и пьяна!»

266

Если мельницу, баню, роскошный дворец Получает в подарок дурак и подлец, А достойный идет в кабалу из-за хлеба – Мне плевать на твою справедливость, творец!

267

Неужели таков наш ничтожный удел: Быть рабами своих вожделеющих тел? Ведь еще ни один из живущих на свете Вожделений своих утолить не сумел!

268

То, что бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с толком истратить наличность, На чужое не зарясь, взаймы не прося.

269

Принеси заключенный в кувшине рубин – Он один мой советчик и друг до седин. Не сиди, размышляя о бренности жизни,- Принеси мне наполненный жизнью кувшин!

270

Встанем утром и руки друг другу пожмем, На минуту забудем о горе своем, С наслажденьем вдохнем этот утренний воздух, Полной грудью, пока еще дышим, вздохнем!

271

Мой закон: быть веселым и вечно хмельным, Ни святошей не быть, ни безбожником злым. Я спросил у судьбы о размере калыма. «Твое сердце, – сказала, – достойный калым!»

272

Виночерпий, бездонный кувшин приготовь! Пусть без устали хлещет из горлышка кровь. Эта влага мне стала единственным другом, Ибо все изменили – и друг, и любовь.

273

Рыба утку спросила: «Вернется ль вода, Что вчера утекла? Если – да, то – когда?» Утка ей отвечала: «Когда нас поджарят – Разрешит все вопросы сковорода!»

274

Встань и полную чашу налей поутру, Не горюй о неправде, царящей в миру. Если б в мире законом была справедливость – Ты бы не был последним на этом пиру.

275

Чем стараться большое уменье нажить, Чем себе, закочнев в самомненье, служить, Чем гоняться до смерти за призрачной славой – Лучше жизнь, как во сне, в опьяненье прожить!

276

Словно ветер в степи, словно в речке вода, День прошел – и назад не придет никогда. Будем жить, о подруга моя, настоящим! Сожалеть о минувшем – не стоит труда.

277

Не таи в своем сердце обид и скорбей, Ради звонкой монеты поклонов не бей. Если друга ты вовремя не накормишь – Все сожрет без остатка наследник-злодей.

278