Рудимент
Шрифт:
— Все устраивает… — Я не мог оторваться от внутренностей кабинета. Больше всего меня устраивало то, что Дэвид будет вывозить меня наружу. Это какое-то наваждение; я боролся с необъяснимой робостью перед новым жилищем и не мог себя победить! Дома, в России, меня вообще никто не выгуливал по столице, но взаперти я себя почувствовал именно здесь…
— Можешь все трогать и включать, — забавляясь Моей реакцией, усмехнулся шеф. — Вечером я пришлю инженера, он поможет тебе разобраться, если что непонятно. Любые дополнительные устройства и запчасти сможешь заказывать через Дэвида. А завтра мы сообща займемся мультипликацией. Мне кажется, любой мальчишка мечтает создавать мультфильмы. Как тебе идея, правда,
До того, как мне понадобились дополнительные устройства, прошло много месяцев. А тогда я дождался, пока все уйдут, и с трепетом вкатился в лабораторию. Да, такое название подходит больше. Меня ожидала суперсовременная студия: звукозапись, микширующие пульты, баннеры, четыре компьютера, в том числе монстр для создания телевизионных спецэффектов, принтеры, сканеры и много незнакомых агрегатов. Изолированная стеклянная кабинка с наушниками и подвесным микрофоном. Все подогнано под мое сидячее положение, ручки и пульты в пределах досягаемости. Последние четыре месяца в Москве я, по указанию, Винченто, проштудировал достаточно технической литературы, но назначение некоторых устройств оставалось тайной. Все это выглядело очень серьезно. Я проехался вдоль стен, трогая здоровой рукой прохладный пластик, щетину выключателей, спящие экраны. Три мягких табурета на колесиках. Да, теперь я различал, что аппаратура разделялась на три рабочих места, кроме моего, передвижного. Сквозь сумрачную линзу окна на меня уставились ряды затемненных стекол второго корпуса. Кондиционер нагонял холод. Ветер раскачивал пальмы, но в комнату не доносилось ни звука. Абсолютная изоляция.
Я нажал две кнопочки на пульте. Вместо жалюзи в оконном проеме опустился плотный экран из материала, чем-то похожего на войлок. Дверь вернулась на место, отгородив меня от палаты. Теперь исчезла даже еле слышная музыка из приемника, что стоял в изголовье кровати.
Итак, мультфильмы. Очередная затея, не имеющая практического смысла. Будто «Уолт Дисней» без меня не справляется.
— Здорово, весело и увлекательно! — бодро произнес я, обращаясь к поролоновым стенам. В четырех слепых экранах отражалась моя тощая, испуганная физиономия. Экраны пялились на меня, как очки доктора Сикорски.
— Вот еще один лягушонок! — шептали приборы друг другу. — Пусть уснет, а мы посмотрим, что у него внутри…
Эту ночь я не сомкнул глаз.
11. МЫШИ И ХОМЯКИ
Ну вот, Питер, я на новом месте. Представляешь, как мне повезло. Нашла уединенный мотель, весь заросший лесом, и совсем недорого. Хотя в деньгах у меня проблемы нет. Очень удобно, из окна видна дорога, и все машины, так что незаметно они не подберутся. А у меня роскошная возможность вымыться, написать тебе и покушать.
Я трижды выходила за продуктами. А чтобы не примелькаться в здешнем супермаркете, городок то очень маленький, пришлось отмахать полторы мили. Покупала в разных местах, устала невероятно, зато теперь мне хватит на два дня. Одной говядины набрала фунтов десять!
Да, я планирую тут провести двое суток, если ничто меня не насторожит. Как раз за два дня я вернусь в состояние, необходимое мне для завершения маленького плана. Меня беспокоят суставы и периодические боли в голове, иногда настолько сильные, что я вынуждена к чему-нибудь прислоняться, Но приступы накатываются и проходят. Я ведь знаю, что это, и как долго еще протяну. Если буду правильно питаться и не расходовать силы, то успею…
А потом мне будет на все наплевать. Кроме тебя, конечно. Кроме тебя, милый…
Хозяйка даже не взглянула в мою сторону; я постаралась сразу сунуть ей деньги, чтобы не возникало вопросов. Загодя я повторяла легенду, которую мы оттачивали еще с тобой, но мне не пришлось даже раскрывать
Я намеревалась рассказать тебе про Константина. Мне никто не поверит, если я задумаю насолить Сикорски и позвоню в газету. Это ведь ты придумал журналистское следствие, и во многих фильмах так показывают. Но я же не дурочка, я понимаю, чем закончится такой звонок…
Насчет Константина. Я боялась тебя пугать. Когда меня забрали первый раз, вместе с мамой, точнее, я думала, что в первый раз… Это было еще на юге, в Клинике. Они называли это Клиникой, два ряда фотодатчиков и обход территории с овчаркой… Когда я первый раз увидела Константина, ему исполнилось четыре года. Мальчик родился на Украине, недалеко от взорвавшейся атомной станции. Это гораздо позже они связали его странности со взрывом, окончательно так никто и не доказал, что связь существует.
Его родная мать оставила ребенка совсем по другой причине, она постоянно сидела в тюрьме, выходила и снова садилась. Ее лишили материнства, а про отца ничего не было известно. Сикорски, через своих людей, пытался навести справки, он ведь всегда старается исследовать родословную, но ничего не добился. Я слышала, он говорил моей маме, что кто-то из Детройта усыновил мальчика, но оказалось, что ребенок не может жить в семье. То есть поначалу не заметили, что он все больше уходит в себя. И когда забирали его с Украины, не существовало пометок о болезни. Задержка в развитии, о слабоумии не шло и речи. Паренек был вполне самостоятельным, но что-то в нем испортилось. Я не знаю, каким медицинским термином это обозвать, врачи полагали, что имеют дело с последствиями стресса. Переезд на другую макушку планеты, чужой язык, чужие люди.
Впрочем, не тебе рассказывать, что он пережил, такой маленький и беззащитный. Новые родители совсем неплохо с ним обращались, они сделали для мальчика все, что могли, даже купили ему пони. Наверное, богатая семья. Но он не желал разговаривать, он и на русском почти не отзывался, иногда только кричал по ночам. Его отвезли в одну нервную клинику, в другую, и в результате кто-то заметил то, что следовало бы заметить давно.
Питер, это ведь ты сравнил Крепость с паутиной. До тебя я и не задумывалась над тем, откуда берутся пациенты. Должна существовать мощная, всепланетная сеть осведомителей, иначе как Сикорски нашел всех вас? Ты спросил меня, есть ли еще русские, а я промолчала насчет Константина. Ты сказал, что раз тут Барков и ты, значит, должны быть и другие русские, но продолжать разговор на эту тему не стал, потому что я обиделась. Господи, Питер, какая же я была дура! Я обиделась, что ты слишком задираешь нос насчет вашего исключительного русского народа, который даже в психушке остается гениальным. Насчет тебя я не спорю, но Баркову до гения далеко! Я разозлилась, что ты обзывал Америку страной желудков! Вот какой задавака, подумала я.
Этому задаваке Питеру сделали две операции лучшие врачи, на самом лучшем оборудовании. Даже вторая рука скоро начнет двигаться, которую русские не умели починить. Он щелкает на наших компьютерах, смотрит видео и говорит через наши спутники… И вообще, мы скоро полетим на Марс, вот так! А этот задавака уперся и считает Баркова, что застрелиться, и то не сумел, светочем истины! А ты глядел на меня своими красивыми карими глазами и не мог уловить, чего я злюсь. Ты сказал, что, скорее всего, существует особый российский отдел.