Рудимент
Шрифт:
Я должна рассказать тебе о Роби. То есть ты, наверное, слышал о несчастном случае с твоим санитаром Дэвидом, но все не так, как они говорят.
Дэвида убил малыш Роби.
12. ПОРОЛОНОВАЯ КОМНАТА
Всю следующую неделю моя деятельность сводилась к просмотру мультиков. Порой остроумные, порой смешные, тем не менее, они оставляли какой-то тревожащий осадок.
Наверное, я слишком оторвался от обычных ребят, убеждал я себя. Я всего лишь заторможенный инвалид и ни черта не понимаю. Не умею легко и свободно
— Не углубляйся слишком сильно! — напутствовал Винченто. — Просто смотри, запоминай язык. Примерно так выражаются твои сверстники. Встретишь незнакомые слова — перемотай назад и отметь.
Незнакомых слов встретилось не так много, но в основном, на русском. Некоторые мультфильмы были переведены. Все, что касалось английского, я понимал достаточно свободно, учитывая сотни фильмов, просмотренных еще в Москве. Винченто прикрепил ко мне инженера, но, скорее, этот прилизанный тип в круглых очечках был лингвистом.
Я сначала думал, что он эмигрант, но оказалось нет. Я мог только позавидовать столь свободному владению русским.
Мультики…
Двое рисованных придурков, лет тринадцати. Они себя очень смешно ведут, в каждой серии норовят осуществить какой-то гениальный план, но выходит немного боком. Постоянно друг над дружкой смеются и забавно хихикают. Как овцы. А еще они здорово озабоченные женскими «буферами» и всякими приколами в сексуальном плане. Но самое смешное то, что девчонки не желают с ними знаться, и два эти кадра вечно остаются в дураках.
Они придумывают специальный прибор, чтобы подглядывать за девочками в туалете, и пытаются собирать плату за просмотр. В результате их поймал учитель и поколотили старшеклассники.
Потом они вынуждены слушать лекцию жутко занудного учителя насчет половой жизни. Ребята кричат, чтобы учитель поскорее показал им слайды, где трахаются, а он вместо этого рассказывает тошнотворные подробности о родах и менструациях. А главное, что героям фильма никак не сбежать. Сами напросились на «пикантную» лекцию в старший класс вместо того, чтобы кататься на роликах. Идиоты.
Дальше еще смешнее. Скучный педагог раздает семечки, чтобы посадить их и вырастить дома какой-то там злак. У нормальных людей получается, как надо, а наши чуваки ухитряются все испортить. Вместо того, чтобы поливать водой, они писают на семечко, кормят его консервами и ругаются чуть ли не матом. В результате собирается целая армия навозных мух, а росток так и не поднялся.
Потом они придумывают устройство для ловли мух и не находят ничего умнее, как приманить муху на собственное дерьмо. Порция яда из баллончика достается самим изобретателям, а на какашки слетается целая армия насекомых.
Полные придурки…
— Превосходно, — сказал доктор Винченто в ответ на мои робкие замечания о невысоком художественном уровне. — Это и хорошо, Питер. Я рад, что внутри ты старше своих сверстников и понимаешь, что к чему. Тебе удалось противостоять страшной болезни, тебе хватило мужества вынести корсет, и потерю близких, и угнетающую атмосферу в Доме инвалидов. Так давай теперь вместе поможем другим подросткам, тем, кто слаб и не
От такой грубой лести я покраснел. Но, черт подери, ведь шеф говорил правду!
— Что я должен делать?
— Ты будешь делать переводы к готовым сериям, а потом мои друзья, кто непосредственно задействован в производстве сериала, сверят твои переводы со своими. Прошу тебя, Питер, все как раньше, при тестировании. Не задумывайся над точностью формулировок, переводи так, как придет в голову. Если тебе покажется, что твой перевод лучше, не стесняйся. Не стесняйся употреблять нецензурные выражения. Ведь это не Шекспир.
— Но они же… Сэр, они несут такую чушь!
— Естественно. Питер, я повторяю. Это часть терапии, часть емкого и долговременного процесса. Дети будут смотреть на наших героев и смеяться. У многих ведь плохие оценки, их третируют родители, их постоянно обзывают тупицами учителя, насмехаются сверстники. Наша с тобой задача — дать таким ребятам поверить в себя. Пусть они видят, что есть кто-то намного глупее их. Пусть они похохочут над беззлобными шутками, ведь здесь все на поверхности. Скажи, ведь никому же не придет в голову подбрасывать раненую птицу в воздух, чтобы она летала, или самолично разжевывать для нее червей?
— Пожалуй, такое в голову не придет… — содрогнувшись от отвращения, кивнул я.
— Вот именно! — Винченто доверительно потрепал меня по плечу. О, как он умел убеждать, когда хотел… — Этот сленг, на котором общаются персонажи, он несет двоякую смысловую нагрузку. Во-первых, дети сейчас, как никогда, разобщены, потеряны. Слишком много проблем на них валится. Поэтому тот язык мультфильма, язык простой, удобный и понятный, он призван облегчить коммуникацию и снять стрессы.
— Значит, надо постараться говорить именно такими словами—«баклан», «отстой», «буфера», «заторчал», и все такое?
— Конечно. И что важно, никаких синхронных переводов. Ты просматриваешь серию целиком, а потом озвучиваешь. Не пытайся переводить в точности. В этом весь смысл, в творческом подходе. Не стесняйся проявить эмоции. Если тебе что-то противно, пусть это прозвучит.
Меня словно что-то кольнуло.
— А что, если я опять выдам не те слова, как тогда?
— Этого не случится! — уверенно покрутил пальцем Винченто. — Для того мы и оставляем инженера, он проведет предварительную фильтрацию. А если и вклинятся какие-нибудь… ммм… реплтки, отражающие твой душевный настрой, то это даже к лучшему. А после того, как ты переведешь, ну скажем, штук десять серий, мы попробуем доверить тебе самому создать мультфильм.
— Самому? — Я не мог поверить. — То есть вы хотите, чтобы я придумывал сюжеты в таком же стиле? Но я не сумею…
— Сумеешь, Питер, прекрасно сумеешь. Ты сочинял замечательные сказки, фантазии тебе не занимать. Главное — уловить общий настрой, и все получится. А наши парни тебе с удовольствием помогут, если что.
— Скажите, сэр… — Я так быстро привык использовать это вежливое обращение, даже сам удивлялся. — Скажите, а зачем перевод? Эта дребедень, она что, пойдет по российскому телевидению?