Руины
Шрифт:
— Мы, конечно, можем вернуться и целый день проходить по тропе в бесполезных поисках нужного поворота. Ну и чего мы этим добьемся? Может, лучше будет остановиться здесь?
— А еще они могут отвезти нас потом обратно в Кобу, — предположила Стейси.
— Ты тут видишь хоть одну машину? — сказал Джеф.
Несколько мгновений все молча смотрели на деревню. Тут подошли Пабло и Эрик. Пабло, по своему обыкновению, обнял всех и сразу же начал что-то говорить на греческом. Он активно жестикулировал и, как рыбаки, показывающие размер пойманной рыбы, разводил руки. Он подпрыгивал на месте и подталкивал Эрика.
— Мы
Все рассмеялись, что, казалось, еще больше возбудило Пабло, и он снова принялся показывать размер ужасной змеи, бормоча что-то по-гречески, подпрыгивая и толкая Эрика.
— Он боится змей, — сказал Эрик.
Ребята дали им бутылку воды и подождали, пока Пабло попьет. Эрик тоже выпил воды и промыл локоть. Все собрались вокруг него, осматривая ранку. Вокруг нее запеклась кровь, но рана была не очень глубокой. Эмми сфотографировала руку Эрика.
— Мы собираемся найти местного гида в деревне, — сказала она.
— И еще место, где можно отдохнуть, освежиться и выпить содовой, — добавила Стейси.
— Может, у них есть известь, — высказала предположение Эмми, — чтобы прижечь и продезинфицировать твою ранку?
Они со Стейси одновременно повернулись в сторону Джефа и улыбнулись ему, как показалось Эрику, как-то колко и едко. Он не ответил. Было ясно, что уже решено идти в деревню и спорить уже бесполезно. Пабло наконец замолчал. Матиас закрыл бутылку с водой, а Джеф взял свою сумку.
— Ну, идем? — спросил он.
И ребята пошли к деревне.
Когда ребята вышли из-за деревьев, им показалось, что жители деревни остановились и замерли, заметив их. Но буквально через мгновение, все стало по-прежнему. Однако Стейси была уверена: что-то произошло. Стейси это насторожило, но постепенно тревожное чувство исчезло. Работа в полях продолжалась, и никто не смотрел на них. Никого, даже детей, не интересовало и не волновало присутствие чужаков в их деревне. Поэтому ребятам казалось, что их вообще не замечают, даже несмотря на уверения Стейси, что что-то произошло в момент их появления. Но все знали, что Стейси — романтик и мечтатель, она часто строит замки из песка и придумывает что-то совсем нереальное.
В деревне действительно не было места, где можно бы укрыться от палящего солнца, и, конечно, не было содовой, о которой все так мечтали.
Откуда-то снова появилась собака, та самая, что лаяла на них. Но вела она себя совсем по-другому. Сейчас она дружелюбно виляла хвостом. Стейси любила животных, она наклонилась к собаке, погладила ее и даже разрешила себя лизнуть. Потом она заметила, что собака вся покрыта клещами, на животном были сотни присосавшихся насекомых, уже напившихся крови. Стейси быстро встала и оттолкнула ее. Но животное уже почувствовало ласку и не хотело отходить от нее. Девушка быстро пошла, пытаясь догнать ребят, а собака все бежала рядом с ней, не отставая ни на шаг и касаясь ног Стейси. Девушка отталкивала ее, кричала, но ничего не помогало. И вот ей стало казаться, что клещи уже ползают по ней. Стейси убеждала себя, что этого не может быть. Это неправда. В этот момент ей до безумия захотелось вернуться в Канкун, оказаться у себя в номере отеля, в безопасности, а еще ей безумно хотелось в душ, ощутить на себе теплые струйки воды, почувствовать запах шампуня, подержать
По мере приближения к деревне тропа расширялась и стала уже напоминать настоящую дорогу. Лачуги стояли по обе ее стороны. Во многих из них вместо дверей весели пестрые одеяла, а некоторые дома были совсем открыты, но что было внутри, ребята не видели, так как там было совсем темно. Под ногами мельтешили цыплята. Прибежала еще одна собака и тоже начала приставать к Стейси. Оба животных старались идти как можно ближе к девушке, дрались за более удобное место. Вторая собака была серой и похожей на волка. Один глаз у нее был голубой, а другой — коричневый, это придавало ее взгляду какую-то зловещую глубину. Стейси уже про себя назвала их — Пигпен и Крипи.
На первый взгляд ребятам показалось, что в деревне никого нет, что все работают в поле. Их шаги отзывались глухим эхом. Все молчали, даже Пабло, для которого это было совсем несвойственно. Потом они увидели женщину, сидящую у дома с младенцем на руках. Она ужасно выглядела, была совсем худая, а в ее длинных темных волосах мелькала седина. Они шли посередине дороги, всего лишь в десяти шагах от нее, а женщина даже не взглянула на них.
— Эй! — позвал ее Джеф.
В ответ была лишь тишина, женщина даже не подняла глаза.
Ребенок у нее на руках был совсем лысым, а на его головке виднелась красная сыпь. На сыпь просто невозможно было не обратить внимания, создавалось впечатление, что головку ребенка кто-то вымазал джемом. Стейси никак не могла понять, почему ребенок не плачет. Ей это совсем не нравилось и как-то настораживало, но она сама не знала почему. «Как кукла, — думала она, — не двигается, не плачет». И вдруг Стейси поняла, что так напугало ее: ребенок был мертв. Она старалась не смотреть в сторону женщины и только повторяла про себя слова: «Это неправда». Скоро они прошли этот дом, и она больше не оборачивалась.
Ребята остановились у колодца в центре деревни, осмотрелись по сторонам и ждали, что кто-нибудь подойдет к ним. Колодец был очень глубоким. Стейси наклонилась над ним, но дна даже не было видно. Ей очень хотелось плюнуть туда или бросить камешек, чтобы определить глубину. На катушке, привязанное веревкой, висело деревянное ведро, но она не хотела даже прикасаться к нему. Москиты кружились вокруг них, и казалось, им тоже было интересно, что же будет дальше.
Эмми сделала несколько фотографий: окружающих их лачуг, колодца и двух собак. Потом она протянула фотоаппарат Эрику и попросила сфотографировать их со Стейси, державшимися за руки. Таких снимков уже очень много и, по-видимому, будет еще больше. Это была первая фотография без тех одинаковых шляпок… Стейси на секунду погрустнела, вспомнив, как мальчишки украли у нее шляпку и как один из них дотронулся до ее груди.
Собака по имени Крипи присела и нагадила около колодца. В ее дерьме было больше глистов, чем самого дерьма. Пигпен с интересом обнюхала всю кучу. Наблюдая за этим, Пабло не сдержался и начал говорить что-то, размахивая руками. Он внимательно посмотрел на дерьмо, оставленное собакой, и его губы покривились от отвращения. Он поднял голову к небу и продолжал говорить, как будто говорил с Богом, жалуясь на все это.
— Может, это была не очень хорошая идея, — сказал Эрик.
Джеф кивнул: