Руины
Шрифт:
Наконец очередь дошла до Стейси. Ее фантазия удивила ребят. Она предложила самый красивый способ — выплыть на шлюпке в море, привязать к себе что-нибудь тяжелое, прыгнуть за борт и раствориться в пучине волн…
Но тогда это была всего лишь игра. Шутка.
Стейси поднесла руки к лицу, она вся дрожала…
Здесь не было ни лодки, ни машины, ни пистолета, ни таблеток. Но зато оказалось много других способов, которыми можно воспользоваться прямо сейчас. Во-первых, спрыгнуть в шахту. Во-вторых, воспользоваться веревкой. В-третьих,
«Может, даже сегодня», — она вспомнила слова Матиаса.
Стейси встала, нашла свой зонтик, взяла бутылку текилы и медленно побрела к подножию холма, сжимая нож в руке.
Майя повернулись и стали смотреть на нее. Стейси ужасно выглядела — руки тряслись, окровавленная футболка на ней висела клочьями. Она села на землю, положила нож на колени, зонтик — на плечо. Устроившись, Стейси открыла бутылку и глотнула текилы.
Надо было придумать, как можно предупредить об опасности тех, кто придет ей на помощь… Но Стейси понимала, что уже не один десяток людей пытался решить эту задачу, и пока никому это не удалось… И у нее вряд ли получится… Стейси решила даже не пробовать… Ей оставалось только надеяться, что само ее присутствие у подножия, ее вид, состояние, насторожат тех, кто придет сюда…
Она сидела, пила… И ждала… А солнце с каждой секундой приближалось к горизонту…
Стейси уже не знала, что делать. Она взяла нож, полила на него немного текилы и попыталась отмыть лезвие от крови. Это было глупое, бесполезное занятие…
Со временем Стейси немного успокоилась. Странно, но сейчас она думала о том, что по-прежнему боялась темноты, смерти, боялась остаться одна… И только боль совершенно не вызывала у нее чувства страха.
Когда солнце уже коснулось горизонта и земля погрузилась в вечерний сумрак, Стейси поняла, что прождала уже слишком долго и греки сегодня не придут…
Стейси знала, что скоро станет совсем темно. От одной мысли, что ей придется просидеть всю ночь в палатке, прислушиваясь к каждому шороху, Стейси содрогнулась. Она решила, что этого не будет…
Стейси вдруг захотелось помолиться… Но она не знала кому. Стейси не верила в Бога. Она никогда об этом не говорила, а сейчас почему-то впервые призналась сама себе, впервые заглянула в свою душу.
Стейси взяла нож и поднесла его к запястью левой руки…
Лезвие блеснуло в последних лучах солнца. Хлынула кровь…
Стейси переложила нож в левую руку, но пальцы онемели и не хотели сжимать рукоятку. Наконец она сделала усилие: кое-как взяла нож и поднесла лезвие к венам на правой руке…
Собственная кровь показалась Стейси намного темнее крови Матиаса и Эрика. Она положила руки на колени и наблюдала за алыми ручейками, стекавшими на землю…
Стейси начинала мерзнуть…
«Кто я?» — в который раз подумала она.
Майя внимательно наблюдали за ней. Наверное, они уже поняли, что она осталась совсем одна, и начали собираться, зная, что
Стейси чувствовала, что все внутри нее постепенно холодеет… останавливается… замирает… Это ощущение ее пугало…
«Разве это еще я?»
Она услышала шорох. Стебли приблизились к ней и начали пить кровь у ее ног…
Стейси надеялась, что так и останется сидеть здесь… своим телом предупреждая об опасности всех, кто попытается подняться на холм… Но она знала, что этому не суждено сбыться. Стейси понимала, что стебли скоро оплетут ее и утащат в свои заросли… А потом уничтожат так же, как все предупредительные знаки, которые устанавливали ее предшественники…
Стейси умерла очень тихо, как будто заснула… Последнее, что она видела, — это волны, сомкнувшиеся над ее головой… Только почему-то они были совсем зеленые…
Греки отправились в путь спустя три дня…
Они сели на автобус в Кобе, потом на желтом пикапе доехали до тропы.
В Канкуне у греков появилось трое новых друзей, которые поехали вместе с ними в джунгли. Их звали София, Антонио и Рикардо, они были бразильцами. Дон Квиксот и Жуан сразу же влюбились в Софию, хотя догадывались, что она обручена с Рикардо. Тем не менее немного сомневались в этом, потому что совсем не понимали по-бразильски, а их новые друзья не знали греческого.
Им было очень весело вместе. Они без умолку болтали и постоянно смеялись. Рикардо нес огромный рюкзак с холодным пивом и сэндвичами. Антонио взял с собой маленький магнитофон и постоянно ставил одну и ту же музыку, пытаясь научить греков танцевать сальсу. А Жуан и Дон Квиксот ни на шаг не отходили от Софии, смешили и развлекали ее, как могли.
Они, конечно, без труда нашли тропу, которая вела к холму: слишком много людей прошло по ней за последнее время, и она уже была хорошо протоптана.
Когда вся компания только шагнула на тропу, Рикардо заметил маленькую девочку в грязном платье, которая наблюдала за ними. Ей было примерно лет десять. Ребенок держал веревку, к которой была привязана коза.
Девочка, казалось, хотела остановить ребят — махала им и что-то кричала. Рикардо поманил ее, показывая сэндвич, но девочка держалась на расстоянии. Наконец ребятам надоело ее звать, и они пошли дальше.
Когда Жуан и Дон Квиксот обернулись, то увидели, что девочка побежала в джунгли. Они переглянулись и улыбнулись.
Ребята прошли еще немного и вдруг оказались на открытом пространстве. Впереди они увидели холм, покрытый цветами… Вокруг него была широкая полоса серой земли, напоминающая незасеянное поле.
Ребята остановились, рассматривая интересный пейзаж. Рикардо достал бутылку пива, и они понемногу выпили. Потом София сфотографировала всех на фоне холма, и они пошли дальше. Они не слышали, как из джунглей выехал всадник. Они уже подходили к холму и громко звали Пабло…
— Пабло! Пабло! Пабло…