Руины
Шрифт:
Стейси видела, что он умирает, истекая кровью, но ничего не могла сделать… Она придвинулась ближе, положила его голову себе на колени и прошептала:
— Я здесь, я рядом, я с тобой.
Эрик смотрел на нее глазами, полными страха. Он сказал что-то, но слишком тихо. Стейси наклонилась ближе и переспросила:
— Что?
Эрик повторил, ей показалось, что он называл чье-то имя.
— Билли? — спросила она. Эрик закрыл глаза.
— Кто такой Билли? — снова спросила Стейси.
Она видела, как Эрик сглотнул. Ему было очень больно, говорить он явно
— Я не знаю никакого Билли, — сказала она.
Эрик слегка пошевелил головой. Он явно собирался с силами, чтобы сказать то, что хотел:
— Убей… меня, — прошептал он.
Стейси не сводила с него глаз. «Нет, — думала она. — Нет, нет, нет». Ей до безумия хотелось, чтобы Эрик снова закрыл глаза, чтобы заснул, потерял сознание, замолчал.
— Мне больно…
Стейси кивнула:
— Я знаю. Но…
— Пожалуйста…
— Эрик…
— Пожалуйста…
Стейси не могла сдержать слез. Теперь она поняла, почему растение не тронуло Эрика и не убило его. Его медленная смерть и была испытанием для нее.
— С тобой все будет хорошо. Я обещаю. Тебе надо просто отдохнуть, — шептала Стейси.
Эрик кое-как выдавил из себя улыбку. Он взял ее за руку и прохрипел:
— Умо…ляю…
Это было слишком жестоко… слишком…
— Нож…
Стейси покачала головой:
— Нет, любимый. Тише…
— Умо…ляю… Пожа…луйста… — хрипел Эрик.
Стейси поняла, что он не успокоится и не замолчит… Она знала, что, если захочет остановить, прекратить все это, ей никто не поможет… Решение принимает теперь только она… Она одна…
— Умо…ляю…
Стейси осторожно положила голову Эрика на землю и встала. «Я принесу ему… — подумала она. — Я позволю ему сделать это». Стейси подошла к телу Матиаса. От его правой руки уже почти ничего не осталось. А лицо растение пока не тронуло. Его глаза были открыты и смотрели прямо на Стейси. Она наклонилась, вытащила нож из его груди и, стараясь больше не встречаться с его ледяным взглядом, вернулась к Эрику.
— Вот, — сказала она и вложила нож ему в правую руку.
Эрик снова попытался улыбнуться и прошептал:
— Сил… нет.
— Тогда отдохни. Закрой глаза и…
— Ты… — прошептал он.
— Я не могу, Эрик.
— Пожалуйста… — сказал он и подтолкнул нож к ее руке.
Стейси понимала, что жизнь Эрика кончена. Все, что ему осталось испытать, — это боль и страдание. И он просил ее о помощи… Просил избавить от мучений. Разве было не жестоко просто сидеть и смотреть, как он медленно умирает в адских муках, и не помочь ему? И разве это грех — выполнить его последнее желание? Ведь это было в ее силах. И если она этого не сделает, то будет виновата в его мучениях…
«Кто я? — снова спросила себя Стейси. — Разве это еще я?»
— Куда? — спросила она Эрика.
Он взял ее руку, в которой уже был зажат нож, и прижал острие к груди.
— Сюда… — сказал он. — Просто… надави… посильнее…
Было так просто отдернуть руку и выбросить нож куда-нибудь подальше.
— Пожалуйста… — прошептал Эрик.
Стейси закрыла глаза: «Разве это еще я?»
—
И она со всей силы надавила на рукоятку ножа…
Боль.
Это все, что он чувствовал. Острая боль в груди.
Он видел Стейси, склонившуюся над ним. Она плакала и была напугана. Эрик хотел успокоить ее, поблагодарить, хотел сказать ей на прощание: «Спасибо. Прости меня. Я тебя люблю». Но не смог произнести ни слова, потому что сил больше не осталось…
Однажды вечером они вместе ходили в зоопарк в Канкуне. Там было не больше десяти животных. Одним из обитателей этого скромного зоопарка была зебра, которая на самом деле оказалась просто покрашенным ослом. Пока они стояли и смотрели на это причудливое животное, зебра, то есть осел, решила сходить в туалет. Он писал так громко и долго, что девчонки стали смеяться над неуклюжим животным.
Почему-то перед смертью Эрик вспомнил именно этот случай: осла… звонкий смех Эмми и Стейси…
— Спасибо, — снова попытался сказать он. — Прости меня. Я тебя люблю.
Боль начала утихать… Все куда-то исчезало, уплывало все дальше и дальше…
Растение тут же подползло к Эрику. Стейси уже не пыталась бороться со стеблями. Это все равно было бесполезно.
Солнце уже вовсю светило. Стейси решила, что до заката у нее есть как минимум шесть часов. В этот момент она вспомнила слова Матиаса: «Может, даже сегодня». Она попыталась найти в них хоть тень надежды. Стейси понимала, что с ней все будет в порядке, пока на небе светит солнце… А вот ночь пугала ее. Она не могла представить, как одна переживет ее… в палатке… в кромешной темноте…
Стейси прекрасно понимала, что в одиночестве здесь мог бы выжить только Джеф. Только он мог без малейшего страха смотреть, как солнце медленно садится за горизонт и на землю опускается ночь… Джеф знал, что и как надо делать, когда надо есть, спать… А Стейси не имела об этом ни малейшего представления.
Она села рядом с палаткой, достала все съестные запасы и начала есть. Стейси съела абсолютно все: крекеры, шоколадки, изюм… Потом выпила «колу» и чай…
Теперь она сидела неподвижно, смотря на поляну, на заросли растений, и думала о людях, погибших здесь. Все они прошли через муки… Все испытали боль и отчаяние, и все пришли к одному финалу — смерти.
Стейси вспомнила, как однажды они с ребятами рассуждали о самоубийствах. Они были совсем пьяные и придумывали способы, с помощью которых можно уйти из жизни… Стейси и Эрик сидели на кровати, а Эмми с Джефом — на полу.
Джеф рассказывал им о таблетках. С их помощью, по его мнению, можно было покончить с собой, причем почти безболезненно.
Эрик предложил выстрел в рот из пистолета. Он считал, что смерть будет быстрой и боли почувствовать не успеешь.
Эмми высказала идею о падении с большой высоты. Только чтобы решиться прыгнуть, надо, чтобы кто-нибудь подтолкнул. Над этим вариантом ребята долго спорили. Они считали, что раз кто-то подталкивает, то это уже не самоубийство. Подумав еще, Эмми предложила другой вариант — закрыться в гараже и завести машину.