Руины
Шрифт:
С посохом в руке, в коричневой робе с капюшоном, развевающейся на холодном завывающем ветру, на льду стоял мужчина. Помимо него внизу находились два Ледяных Когтя, нацелившие на чужака копья. Но тот не проявлял враждебности. Что-то в спокойной позе путника подсказывало, что он просто разговаривает с дьяволами, но Ираклия не могла разобрать слов на таком расстоянии.
Его бесстрастие разожгло любознательность жрицы. Неважно, что он сделал, чтобы успокоить Ледяных — это не имело значения. Возможно, ей стоит приказать им отступить. Но прежде, чем она успела отдать приказ, ледяные дьяволы
Ледяные Когти обернулись, снова нацеливая на него оружие. Ираклия чувствовала, что он до сих пор продолжал разговаривать с ними, всё ещё пытаясь избежать агрессии. Огромные демоны глазели на чужака большими фасеточными глазами. В воздухе материализовались булыжники размером с кулак и полетели в голову человека в капюшоне. От удара тот пошатнулся, и капюшон откинулся, явив иссушенную кожу. Кем бы незнакомец ни являлся, он был нежитью. Возможно, личем — волшебником, ставшим противоестественным образом бессмертным.
Гелугоны обладали собственной силой, позволяющей им перемещаться в пространстве. Дьяволы использовали её, чтобы оказаться возле волшебника, — они, вероятно, полагали, что камни ранили волшебника, и собирались покончить с ним прежде, чем тот оправится.
Лич взмахнул посохом, и два ярко-жёлтых огненных росчерка понеслись в сторону дьяволов. Чародей стоял недалеко от места взрыва, но это, очевидно, его ничуть не волновало. Один Коготь упал, его панцирь жемчужного цвета почернел. Другой, несмотря на ожоги, устоял на ногах, и ударил лича копьём в грудь.
Живой мертвец пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие, но, судя по всему, удар не возымел должного эффекта. Чародей поднял посох и стукнул Ледяного Когтя в лоб. От нежного, казалось бы, удара голова демона лопнула, словно арбуз, и баатецу повалился на землю. Маг провёл костяным пальцем по копью, торчавшему у него из груди, и оружие рассыпалось в прах.
Кулаки Ираклии сжались. Ледяные Когти были ценными слугами. Даже больше, они были символом её силы, её — и Морозной Девы! Это было явное оскорбление — убить Когтя, не говоря уже о двух сразу. И это на глазах у всех её слуг! Жрица огляделась, разыскивая своих подданных, которые обычно разбирались с неприятностями.
— Уничтожьте это! — крикнула Ираклия.
Её варвары пустили в ход копья и стрелы, а ледяные великаны — своё огромное оружие. Лич воткнул посох в снег и спокойно ждал, предоставляя атаковавшим возможность «повоевать». Снаряды попросту отскакивали от невидимого барьера, окружавшего мага.
Но стоило трём её волшебникам начать читать заклинания, как лич махнул рукой в мистическом пассе. Высокий, звонкий звук разлился в воздухе, достаточно громкий, чтобы все существа, состоявшие из плоти и крови, задрожали и зажали уши ладонями. Перевоплощённые маги раскололись на куски.
На Большем Леднике колдунов, которых поймала и поработила Ираклия, было ещё сложнее найти, нежели ледяных демонов. Объятая яростью, Ираклия запела голосом, в котором было неистовство снежной бури, и распростёрла вперёд руку.
Бледно-голубое пламя вырвалось из её пальцев и ударил лича в грудь.
Ираклия тихо воззвала к силе своей крепости. Донжон замка начал подниматься, отделяясь от остова и приобретая нечёткие очертания колоссальной человекоподобной фигуры. Большинство из находившихся рядом со своей госпожой упали на землю, пытаясь удержаться, но несколько-таки в с воплями полетело вниз.
Ираклия послала гигантского защитника на лича. Необъятные кулаки чудовища с размаху ударили о поверхность Ледника, сотрясая всё вокруг, — они должны были стереть костлявого волшебница в порошок. Затем жрица Ледяной Девы остановила великана — нужно было убедиться в результате. Но на первый взгляд среди расколотого льда никто не лежал.
— Я собираюсь показаться, — прошептал спокойный баритон со странным акцентом. — Когда я это сделаю, прикажите вашему голему поднять меня.
Ираклия в замешательстве обернулась. Возле неё никого не было, и, судя по поведению слуг, никто больше этого голоса не слышал.
— Я не хотел драться, — продолжил шёпот, — но это был выбор гелугонов — несдержанные хамы, не находите? Я вынужден был защищаться, и после этого все пошло не так. Я понимаю, что подобный инцидент не может быть просто так исчерпан — всё же, на происходящее смотрят слуги. Любой другой исход может поколебать ваш авторитет. Так что победа ваша — можете взять меня в плен, без убийства, и тогда мы поговорим. Идёт?
Жрица колебалась. Его снисхождение раздражало, но с другой стороны, его самоуверенность имела под собой основания, и с практической позиции было бы мудро побыстрее закончить этот спектакль. Кроме того, Ираклия хотела знать, кто он такой и что ему надо.
Таким образом, она уведет его в замок — её храм, священную землю, где она сильнее. А там, если жрицу его слова не заинтересуют, то она просто уничтожит лича.
— Покажись, — прошептала она. Ираклия приказала великану разжать пальцы правой руки. Лич появился у гигантской ноги. Королева велела голему поднять мага.
— Я сдаюсь, — сказал живой мертвец, — и молю о милосердии.
Чужак был полностью во власти Ираклии, и искушение приказать великану сжать руку и раздавить лича в прах было велико. Но у жрицы было неприятное чувство, что маг предусмотрел такой вариант перед тем, как сдаться.
— Сначала мы поговорим, — сказала она. — Как только я пойму, чего ты хочешь и что тебе нужно, я поступлю с тобой так, как ты того заслуживаешь.
Ей не понадобилось много времени, чтобы отобрать у мага посох, сотворить цепи изо льда, связать руки и ноги, вернуть донжон на его законное место и проводить узника на крышу самой высокой башни, где они смогут поговорить без лишних глаз. Неживой маг спокойно все это терпел, но как только стражи ушли, он чуть тряхнул руками, и ледяные оковы разбились.