Руины
Шрифт:
— Прошу прощения, Верховный Лорд. Я не хотел тебя обидеть. Я просто пытаюсь объяснить, почему на протяжении веков я испытываю злость к Саммастеру, всякий раз пытаясь разрушить его планы и планы тех, кто состоит в созданном им культе. Немногим ранее в этом году, я узнал, что он одержим какой-то древней гробницей или цитаделью… Это некое место, средоточие мистической силы, расположенное где-то в северных землях.
— Почему?
— Этого я тебе сказать не могу. Но не кажется ли тебе, что в его планах кроется нечто большее, чем он говорит? Есть ли смысл в том, что он проделал такой
— Саммастер многое скрывает, и, само собой, я не полностью доверяю ему. Но от него есть польза.
— Несомненно. Но теперь, если его тайные планы не будут раскрыты зайдут слишком далеко, чтобы кто-либо смог воспрепятствовать претворению их в жизнь… Позволь, я продолжу свой рассказ. Я решил найти и исследовать скрытое логово волшебника. Для этого мне пришлось заключить союз с разношёрстным сбродом, который и я, и ты обычно уничтожаем. Жрец Латандера. Певчий дракон. Охотники на драконов. Они тоже решили сражаться с Саммастером, и, ведомый своей ненавистью; я подумал, что это было всё, что имело значение.
Воин с раскромсанным животом издал пронзительный вопль. Раздражённый этим звуком, Зетриндор расплющил его ударом хвоста, и земля содрогнулась.
— Ты говоришь так, будто твоё отношение изменилось.
— Я ненавижу Саммастера, — сказал Бриммстоун. — Но события напомнили мне, что в этом мире он не единственный объект моей ненависти, как и то, что месть — не не все. Не имеет значения, как много раз я помогал своим жалким союзникам, недостойным даже произносить моё имя и вызывающим лишь презрение. И теперь их собственная глупость положила конец пользе, которую они ещё могли бы принести. На самом деле, она сделала их лишней помехой.
— Тем временем число драколичей неуклонно увеличивается, пока безумные драконы ввергают мир в пучины хаоса, — продолжил серый дракон, — таким образом, создавая плацдарм для завоевания вами Фаэруна. Теперь я понимаю, что не могу это остановить. Ничто уже не может. Лучшим из всего, на что я могу рассчитывать, стало бы высокое положение в новом Фаэруне.
Зетриндор шевельнул крыльями.
— Ты не драколич.
— И воцарится именно их власть, не беря в расчёт условия соглашения со Саммастером, и мы снова возвращаемся к вопросу о том, кто же действительно будет принимать решения.
— Что ж, я полагаю, если ты докажешь свою полезность, то сможешь занять высокий пост при дворе короля или даже править своим собственным небольшим владением.
Но этого не будет,подумал Зетриндор, стоит ему только сказать что-нибудь по этому поводу.
Бримстоун производил впечатление слишком хитрого и честолюбивого, чтобы доверять ему такой пост. В конце концов, почему бы не притвориться готовым пойти на уступку и выяснить, что взамен мог бы предложить вампир?
— Спасибо, Верховный Лорд,
Зетриндор приподнял голову.
— Саммастер недооценил Ираклию, если думал, что она будет следовать условиям соглашения, не попытавшись выяснить, что же такого в этих чужаках.
— Это верно. Но, как ты правильно заметил, он безумен, а безумцы — не важно, сколь они умны — неизбежно совершают ошибки. Во всяком случае, вместо того, чтобы убивать моих союзников, Ираклия пленила их и допросила. Довольно скоро они сломались и раскрыли то, что знали, и теперь сама Королева ищет скрытое убежище Саммастера в надежде подчинить себе всю силу.
Как ты можешь догадаться, я не хочу, чтобы она завладела ей. Эта сила нужна драконам, чтобы в грядущем будущем гарантировать своё превосходство. Но я знаю свои возможности. У меня не хватит сил, чтобы противостоять высшей жрице Аурил, гелугонам и ледяным великанам в одиночку. Но драколич во главе белых драконов может сделать это.
Зетриндор нахмурился, обдумывая всё услышанное.
У него хватало мудрости не воспринимать всё, что сказал Бримстоун, за чистую монету. Угроза столь мощной магии, что могла подчинить всех драколичей, была, по меньшей мере, слишком фантастичной, чтобы быть правдой. Но рассказанное о Саммастере и Ираклии подтверждало его догадки: это объясняло, почему лич заставлял его служить владычице малонаселённой пустоши, и почему Снежная Королева посчитала целесообразным прогнать всех до единого драконов с Ледника.
Если в Новуларонде и есть средоточие некой мистической силы, то Зетриндор желал её заполучить. Но не для всех драконов, а лишь для одного змея: самого Зетриндора.
Правда, его армии временно придётся обойтись без своего командира и остальных драконов. Однако вряд ли войско попадёт в какую-нибудь серьёзную переделку: закрепились в Соссале они довольно-таки прочно. Так как змеи тундры не умеют летать, с его солдатами даже останется несколько драконов, способных отпугнуть обнаглевшего противника.
— Хорошо, — сказал драколич. — Мы отправимся в Новуларонд. Но я предупреждаю тебя: если путешествие окажется стоящим, тебя ждёт награда, а если нет, то я уничтожу тебя.
— Достаточно справедливо. Как скоро мы сможем отправиться? Ты должен понять, я могу путешествовать только по ночам.
Скрипя зубами, дрожа всем телом, Рэрун поднял огромный булыжник над своей головой. Со стороны зрителей раздавались и вопли ликования, и негодования: всё зависело от того, кто на что поставил. Тэган, пришедший слишком поздно и не успевший сделать ставку, просто стоял и восторгался происходящим. Можно было ожидать подобного от великана-Дорна, но то, что коренастый дварф проявил такую недюжинную силу, выглядело настоящим чудом.