Руины
Шрифт:
— Как давно?
Руки Горация сжались в кулаки, прежде чем он медленно выдохнул, выпуская напряжение вместе с воздухом.
— День или около того, может быть, больше. Сегодня утром она спросила о нём.
Я наклонился вперёд, упираясь локтями в колени.
— Как это возможно?
Гораций выглядел неловко, перенося вес с одной ноги на другую, прежде чем скрестить руки на груди.
— Простите, Ваша милость, но я не уверен.
Внезапно тяжесть ночи накрыла меня с новой силой.
— Мы можем ей помочь?
Беспомощность
— Не знаю. Если Элестор сможет вернуться в Ратиру, я думаю, мы должны позволить ему попытаться помочь ей вспомнить.
Я сжал губы, задумавшись о человеческой душе, которая бродила по Истилу полвека, а затем ещё дольше по Пиралису. Было крайне редким случаем, чтобы душа удостоилась питья из Аталь, и практически неслыханно, чтобы после этого она не впадала в блаженное забытье. Но Жозетта была исключением. Да, она больше не помнила свою человеческую жизнь, но боль и травмы остались, даже после того, как она испила из реки.
То, что теперь она вспоминала Элестора, было шокирующим.
Наконец, я кивнул в знак согласия.
— Я не хочу, чтобы он приближался к Оралии.
Оба бога удивлённо моргнули.
— Вы меня поняли? — настаивал я, поднимаясь на ноги.
Мекруцио тоже поднялся, оба склонили головы, положив руки на сердца.
— Да, Ваша Милость, — ответили они хором.
Я кивнул, жестом указывая на дверь, чувствуя, как усталость захлестывает меня.
— Хорошо, теперь идите.
Но прежде, чем дверь успела захлопнуться, воздух прорезал крик. Крик, который был слишком похож на крик Оралии.
ГЛАВА 41
Оралия
Шатаясь, я добралась до своих покоев.
Жар губ Рена всё ещё обжигал мою кожу, маня повернуть обратно, словно зов сирены. Но я заставила себя шагнуть в темноту своей комнаты, удивлённая, что огонь в камине не был зажжён. Простёртыми руками я нашарила очаг, и, как только мои пальцы коснулись холодного камня, синее пламя вспыхнуло в решётке.
Воздух завибрировал, и моя магия зашевелилась на затылке, словно мягкие удары невидимых пальцев. Предупреждение.
— Сидеро? — позвала я, разворачиваясь от огня.
Золотая рука сомкнулась на моём горле, другая закрыла рот. Я закричала. Звук был заглушен металлом, когда я в ужасе смотрела на позолоченную маску, жуткую из-за своего безмятежного выражения и узких прорезей для глаз.
Я вцепилась в захватившие меня руки, но солдат из Эферы оттолкнул меня к камину, ударив головой о каминную полку, когда я попыталась вырваться.
— Не
Запах солнца и жара, исходящий от доспехов, говорил о благосклонности Тифона к этому солдату. Но за этим ароматом пряталось нечто другое — туман, окутывающий его тело.
Его пальцы сильнее сжали мое горло, и я начала сопротивляться еще агрессивнее, понимая, что он хочет привести меня в бессознательное состояние, чтобы затем вытащить из комнаты. Я должна была найти в себе силу, несмотря на страх, гудящий в груди при мысли о тенях, которые я одновременно ненавидела и почитала.
Тёмные вихри закружились вокруг моих плеч. Я сосредоточилась, заставляя их двигаться вперёд. Я не видела его глаз, но почувствовала, как солдат застыл от страха. Мои тени обвились вокруг его рук, вынуждая его отступить. Солдат рухнул, а я рванула к двери.
Внезапно рука схватила меня за лодыжку, потянув на пол. Моя голова ударилась о землю с глухим звуком, и в глазах замелькали звёзды, мир вокруг зашатался, прежде чем обрёл чёткость. Захват на моей ноге стал ещё крепче. Я закричала, отчаянно скребя пальцами каменный пол, пытаясь вытащить себя из его хватки. Тяжёлое, обременённое доспехами тело придавило меня, не давая шанса вырваться.
Я снова вскрикнула, но мои руки бессильно соскользнули с его запястий, а гладкий шлем был плотно пристёгнут к его доспехам. Как и в случае с Элестором, он был полностью защищён с головы до пят, и мои прикосновения оказались бесполезны. Я снова потянулась к теням, но вместо них нашла только панику, пока его пальцы вновь не сомкнулись на моём горле.
Воздух вырвался из моих лёгких, когда тяжесть его тела полностью обрушилась на меня. В глазах начали расплываться чёрные пятна. Я беспомощно била по его маске, ногтями выискивая хоть какую-то щель, чтобы сорвать её.
Но вдруг тени, светлее моих, обвились вокруг его торса, и солдата отбросило назад, с громким грохотом швырнув на пол. Боль вспыхнула на моей коже, но исчезла так же быстро, как и появилась.
Подняв глаза, я увидела склонившегося надо мной Рена, мощного и великолепного. Тени извивались вокруг его плеч, а тёмные глаза были устремлены на солдата, который пытался подняться с пола.
— Тифону стоило подумать дважды, прежде чем пытаться забрать то, что принадлежит мне, — прорычал Рен.
В два широких шага он оказался над солдатом, срывая с него золотую маску и швыряя её на пол с оглушительным звоном. Лицо полубога побледнело от страха, глаза распахнулись, а рот приоткрылся. Соломенного цвета волосы прилипли к его вспотевшему лбу.
— Кто тебя впустил?
Медленно, я поднялась на ноги, чувствуя тупую боль, гудящую в ушибленных конечностях. Дверь открылась, и тяжёлые шаги эхом разнеслись по комнате.
— Никто, — прохрипел солдат, пытаясь вырваться из хватки Рена, но тени лишь сильнее сжали его конечности. На лице полубога расцвела удовлетворённая улыбка. — Я нашёл способ.