Рукопись Ченселора
Шрифт:
– Роман? Черт побери!
Мунро Сент-Клер улыбнулся, но в глазах его по-прежнему сквозила сдержанность. И это было непонятно Питеру.
Солнце опустилось за горизонт. Длинные тени легли на лужайку. Стоя у окна, Сент-Клер смотрел на университетский двор. Царившая в Парк-Форесте умиротворенность казалась неуместной в этом бурлящем мире.
Миссия Сент-Клера завершилась, и он собирался покинуть Парк-Форест.
Конечно, вся эта история могла бы закончиться и лучшим образом, но на сегодняшний день и такой результат он считал вполне удовлетворительным. По крайней мере, в пределах теперешних
Мунро Сент-Клер посмотрел на часы. С тех пор как потрясенный Ченселор покинул его кабинет, прошло около часа. Старый дипломат подошел к столу, сел, снял телефонную трубку. Набрал код зоны – 202, потом еще семь цифр. Послышались два щелчка, затем напоминающий жалобный вой гудок. Любой непосвященный принял бы эти звуки за неисправность на линии. Однако Сент-Клер набрал следующие пять цифр. Снова послышался щелчок – связь сработала.
– Инвер Брасс. Идет запись, – ответил голос с мягким бостонским акцентом, но темп речи выдавал европейское происхождение говорящего.
– Говорит Браво. Соедините меня с Генезисом.
– Генезис в Англии, там уже глубокая ночь.
– Это не имеет значения. С ним можно связаться? Там, где он сейчас находится, есть спецсвязь?
– Да, если он еще в посольстве. Но, возможно, он в Дорчестере. Тогда никаких гарантий от подслушивания.
– Дайте, пожалуйста, посольство.
На короткое время трубка замолчала: диспетчер подключался к линии посольства. Через три минуты раздался низкий голос, встревоженный и почтительный. Слышимость была такой, будто говоривший находился на соседней улице, а не за четыре тысячи миль от Парк-Фореста.
– Генезис слушает. Я уже собирался уходить. Что случилось?
– Все в порядке.
– Слава богу!
– Защита провалилась. Я разъяснил членам ученого совета, разумеется, конфиденциально, что диссертация – типичная радикальная чушь, что, одобрив ее, они станут посмешищем в университетских кругах. Они оказались весьма чувствительными к такого рода аргументам. Впрочем, чего можно ждать от посредственностей?
– Рад это слышать. – В Лондоне сделали паузу. – А как реагировал сам диссертант?
– Он убежден в своей правоте, а потому находится в смятенных чувствах. Впрочем, сдаваться он не намерен.
– Даже теперь?
– Да, но это уже не опасно. Идея написать роман явно запала ему в душу. Если понадобится, я помогу ему, сведу с нужными людьми. Однако, скорее всего, этого не потребуется. У него богатое воображение, и, что еще важнее, он по-настоящему потрясен тем, что узнал, работая над диссертацией.
– Вы убеждены, что это наилучший выход?
– Безусловно. Иначе он бы продолжал исследование и искал новые, а вернее, раскапывал забытые факты. Я бы не хотел, чтобы он занялся этим в Кембридже или Беркли. Вероятно, и вы тоже.
– Конечно, нет. К тому же если он напишет роман, то вряд ли кто-нибудь заинтересуется им, а тем более захочет его издать. Думаю, мы могли бы позаботиться об этом.
– Я бы советовал ни во что не вмешиваться, – предостерег Сент-Клер. – Если мы разозлим его еще больше, он наверняка попытается довести исследование до конца. Пусть все идет своим чередом. Тогда можно надеяться, что если Ченселор и напишет на основе диссертации роман, то это будет весьма дилетантская вещь, которую в лучшем случае издадут крошечным тиражом. Он выскажет все, что у него наболело, в результате появится заурядное
– Разумеется, вы правы, – ответили из Лондона, – Впрочем, вы всегда правы, Браво.
– Благодарю, и до свидания, Генезис. Через несколько дней меня здесь не будет.
– И куда же вы направляетесь?
– Сам еще не знаю. Вероятно, обратно в Вермонт. В общем, куда-нибудь подальше, откуда не видно, что сейчас творится у нас в стране. Мне все это крайне не нравится.
– Тогда вам тем более нельзя терять с нами контакт, – посоветовали на другом конце провода.
– Наверное. А может быть, все дело в том, что я слишком стар?
– Вам нельзя исчезать. Надеюсь, вы это понимаете.
– Понимаю. Прощайте, Генезис.
Не дожидаясь ответного «до свидания», Сент-Клер положил трубку. Весь этот разговор стал вдруг ему неприятен, и продолжать его не хотелось.
Инвер Брасс была тайной организацией, созданной несколькими влиятельными людьми Америки. Свою задачу они видели прежде всего в том, чтобы защищать себя и некоторые социальные институты от нападок тех, кто упорно стремился копаться в их прошлом. Хотя многое из того, что сегодня предавалось анафеме, сорок лет назад считалось правильным.
Диссертация Ченселора кое-кого напугала, а они, в свою очередь, напугали других и постарались внушить им, что этого ретивого молодого человека надо остановить. Никому не известный соискатель не имел права касаться проблем, которые даже сорок лет назад старались не затрагивать. А ведь тогда и время, и условия были совсем другие.
В истории немало темных страниц. Однако в конечном счете за все приходится нести ответ. Всем. И Инвер Брасс не исключение. А потому Питеру Ченселору надо дать возможность излить свой гнев, но таким образом, чтобы это не имело катастрофических последствий.
Сент-Клер поднялся из-за стола и посмотрел на лежавшие на нем бумаги. Последние недели он постепенно очищал свой кабинет от всего, что могло бы напомнить о его присутствии. Так надо. Завтра его в Парк-Форесте уже не будет.
Он подошел к двери, машинально протянул руку к выключателю и вдруг осознал, что все это время стоял, ходил, сидел, думал в темноте.
«Нью-Йорк таймс бук ревью»,10 мая 1969 года, стр. 3:
С первых страниц роман «Рейхстаг» захватывает читателя и заставляет задуматься, хотя в книге много нелепостей, а некоторые из описываемых событий кажутся просто неправдоподобными. Молодой автор, Питер Ченселор, хочет уверить нас ни больше ни меньше как в том, что нацистская партия выросла в мощную политическую силу лишь благодаря финансовой помощи картеля международных банкиров – американских, английских, французских – и что делалось это, очевидно, с молчаливого одобрения правительств этих стран. Автор старается убедить нас в атом. Роман написан страстно, на одном дыхании. Его герои действуют столь темпераментно, что сразу обнажаются их сильные и слабые стороны. Но, пожалуй, это тот случай, когда более профессиональная манера письма могла бы только испортить впечатление. Автор пишет гневно, временами, вероятно, чересчур мелодраматично, однако роман читается легко. И в конце концов вы невольно задумываетесь: а что, если все это было на самом деле?