Рукопись в кожаном переплете
Шрифт:
— А что же тогда делать? — поинтересовался Вовка. — Вишни у него хорошие, но Плантатор сторожит их. Ух, как! С темна по саду с ружьем бродит. А днем спит.
— Вот и хорошо, что бродит. — Витька развернул перед нами листок бумаги. — Это план сада. Вот забор, вот дом Плантатора, вот собачья конура, вот сарай и гараж. Мы подходим к саду с трех сторон. Отвлекающая группа в составе Генки и Гаррика отсюда, — Витька нарисовал на листке стрелку. — Поддерживающая группа — Вовка — отсюда и ударная группа — я — вот с этой стороны. Отвлекающая группа швыряет через забор песок на листья деревьев.
— Какую западню? — не поняли мы.
— От столба забора до первого дерева протягиваем проволоку. Тряхнем дерево — и спрячемся в кусты. Они растут вот здесь, возле забора.
— Ну и что?
— А то. Плантатор услышит, что трясут дерево, помчится обратно. В темноте налетит на проволоку, шлепнется и выронит из рук ружье. Мы хватаем ружье, даем Плантатору пинка и убегаем.
Мы смущенно молчали. Отнять у взрослого ружье и дать ему еще пинка — это было уж что-то явно незаконное. Мы невольно вспомнили дядю Гришу.
— А пугать людей ружьем законно? — горячился Витька. — Он, думаете, для чего ружье носит? Чтобы стрелять из него по людям. Из-за каких-то еще совсем зеленых вишен… Мало ему одного пинка дать. Два надо.
Почувствовав, что мы продолжаем колебаться, Витька пошел на уступки:
— Ладно вам! Ружье мы на следующее утро пошлем дяде Грише с запиской: «Отобрано при попытке стрелять в честных людей». Мы же не собираемся красть ружье. Зачем нам эта самоварная труба?
— Отбирать оружие имеет право только милиция, — возразил знающий все законы Гаррик. — Мы не имеем. Мы только обратиться можем с просьбой отобрать…
— А ну вас к черту всех! — разозлился Витька. — Трусы вы — вот кто. С вами только на Кубу ехать. Как же! Профессор вообще лучше помолчал бы. «С просьбой обратиться!» Раз вы такие осторожненькие, пусть ружье останется у Плантатора. Но проволоку протянем. Нам нужно не ружье. Нам нужно воспитать в себе бесстрашие и выработать навыки ночной разведки. Поняли, пепчики?
На том и порешили…
Кончилась вся эта история не совсем удачно. Вернее, совсем неудачно. Услышав шелест листвы, Плантатор побежал, конечно, в сторону отвлекающей группы, то есть туда, где за забором притаились я и Гаррик. Он бежал и ругался. Луч электрического фонарика прыгал как сумасшедший по черной густой листве вишен. Впереди Плантатора бежал его пес и тоже заливался во все горло. Мы с Гарриком юркнули в канаву и притаились. Плантатор бегал за забором, раздвигал руками кусты и ругался. Вдруг он остановился. Прислушался. Мы поняли, что это дали о себе знать Витька с Вовкой. И тут случилось самое неожиданное. Плантатор никуда не побежал. Он быстро вскинул к плечу ружье, и в темноте вспыхнул и погас ярко-красный короткий столбик. Грохота выстрела мы даже как-то не услышали, так нас испугал рваный огненный столбик. Где-то в конце сада тонко вскрикнул Вовка и затрещали кусты.
— Вы не имеете права! — Гаррик вскочил на ноги и ударил кулаком по краю
Тут снова вспыхнул красный столбик, и совсем рядом с нами что-то защелкало по толстым листьям лопухов. Я схватил Гаррика за руку, и мы побежали вдоль канавы. Вдогонку нам неслись ругань и собачий лай. Собрались мы, как было условлено, на резервном пункте номер три, возле одиноко стоящей трансформаторной будки. Вовка тихонько подвывал, переминаясь с ноги на ногу. Витька, сурово сдвинув брови, осматривал пострадавшего.
— Крови совсем немного, — заявил он, выключая фонарик. — Поцарапано просто в двух местах.
— Жжется, — сморщился Вовка.
— Ты поплачь еще! Жжется! Это он солью тебе врезал. Кухонной, крупной. Ну, погоди, Плантатор! Мы тебе покажем… Он что, и в вас? — спросил Витька Гаррика.
— Да. Гаррик ему хотел кирпичом… — вмешался я, желая выручить Профессора. Тот благодарно посмотрел в мою сторону.
— Никогда не нарушайте обговоренный ход операции, — строго сказал Фидель. — Во-первых, он мог дать вам этой солью по глазам. Вовке повезло — через штаны досталось, да и жира у него там на два пальца.
— Тебе бы этак повезло! Жжется знаешь как? — обиделся Вовка.
— Знаю, — невозмутимо ответил Витька. — Сейчас по-быстрому на Волгу, посидишь в воде, и отпустит. Потом йодом смажем. — Он снова повернулся к нам: — Если б не ваши кирпичи, он побежал бы в нашу сторону и шмякнулся бы с размаху, гадина такая.
Дня два Вовка прихрамывал. Дома он сказал, что упал. Мы ходили гордые: среди нас уже есть один раненый, по нам вели настоящий огонь, и, короче говоря, народ мы, выходит, обстрелянный.
— Плантатору это даром не пройдет, — грозился Витька. — Назначаю на завтра внеочередной ЧС.
ЧС — это чрезвычайный сбор. Значит, нас ждало что-то очень важное. Мы собрались за мусорным ящиком. Витька пришел последним. Он принес какой-то сверток.
— Что это? — спросил Вовка.
Витька молча развернул газету. Мы увидели четыре жестяных револьвера. Обычные детские револьверы.
— Зачем нам игрушки? — удивились мы. — Что мы, маленькие?
Витька выслушал нас и, усмехнувшись, взвел курок жестяного револьвера. Курок щелкнул громко и сухо.
— Слышали?
— Ну?
— Звук каков?
— Хороший звук. А что толку?
— Толку? В темноте ведь ничего не видно, а звук слышен…
И он посвятил наг в план операции «Икс».
— Нельзя Плантатору спускать такие выходки, — сказал Витька в заключение. — Пока до него взрослые доберутся, мы сами проучим тунеядца. Заодно проведем отличную учебную разведоперацию…
Плантатор дежурил в своем саду от зари и до зари. Примерно через каждые два часа он, спустив со сворки собаку, уходил в дом минут на десять. Пил чай. Потом снова появился в саду. Все это Витька знал. Он вообще следил за каждым шагом Плантатора и внимательно изучил весь его распорядок дня. Операция «Икс» началась в девять вечера. Мы отпросились дома на рыбалку, взяли удочки и бутерброды, спрятали все это под старой, наполовину занесенной песком лодкой и, как только стемнело, собрались у резервного пункта, возле трансформаторной будки.