Рулетка судьбы
Шрифт:
— не ахти какой: рядом с хилым кустарником, окаймляющим детскую площадку, сейчас заставленную легковушками. Два достоинства: отличный обзор под"ездной дороги и недалеко от под"езда, с лестничной площадки второго этажа которого киллер решил стрелять.
А вот недостатков — целый ушат. Главный из них — снайпер открыт со
всех сторон: водителям легковушек, которые, несмотря на позднее время, все ее продолжают возиться со своими колымагами; пацанам и пацанкам, беззастенчиво обжимающим друг друга; старухам, продолжающим добела перемывать косточки соседкам и женам сыновей; алкашам, оседлавшим
Вдобавок к этим неприятностям, в голове забитыми по шляпку гвоздями сидят два необезвреженных типа: Босяк и Ахмет. Вдруг приедут вместе с хозяином, увидят горбаносого…
Собков выбросил из головы гансовых шестерок. Сейчас нужно настроиться на ликвидацию их босса! Не стоит заранее петь «за упокой». Разойдутся по квартирам бабушки, надоест ковыряться в машинах автолюбителям, пацаны и пацанки отправятся трахаться на чердаки или в подвалы. И Ганс появится без опасных сопровождающих.
К вечеру похолодало. Александр зябко поежился. Проверил карабин, спрятанный под длинополым плащем. Нет слов, безопасней собрать его на лестничной площадке, но сборка займет не меньше пяти минут, а на позиции каждая секунда на счету. Вот и приходится рисковать.
Вся жизнь киллера — сплошной риск, без перерывов и отдыха. Прежде всего, он всегда находится в подвешенном состоянии, живет по ксивам, не имеет ни семьи, ни друзей, ни родственников. Перелетная птаха, невидимой нитью привязанная либо к заказчику, либо к заказанному клиенту.
Понравившаяся фраза «жизнь взаймы» снова появилась на экране сознания.
Терминатор привязан к Монаху. Не просто привязан — приварен, припаян, закован в одни и те же кандалы. Выйдешь из подчинения — смерть. Пойдешь в уголовку с повинной — все та же смерть. Пустит эсквадронный по следам провинившегося парочку его коллег. Вот и все решение пустяшной проблемы.
Поэтому безопасней и надежней плыть по течению. Выбрал себе опасную, но зато доходную профессию, вот и занимайся своим делом, не суй горбатый нос в чужие «кастрюли»…
Киллер открыл глаза, помотал головой. Надо же, задремал перед покушением! Стареет, что ли? Или — заболел? Снова сверился с часами. Ого, половина одинадцатого! Любовник опаздывает, малявка бегает по квартире, с отчаянием и надеждой прислушивается к тишине, еще раз осматривает накрытый стол. Найдет кавказец более умелую любовницу — куда деваться отвергнутой? Возвратиться к мамочке с папочкой? Не получится! Пойти на панель? Противно.
Александр усмехнулся. Зря волнуется малявка, главные волнения — впереди.
Время — половина одинадцатого. Где же носит горячего абрека, какие сверхсрочные дела не позволили ему прилететь в уютное гнездышко? Купленное и шикарно обставленное модерновой мебелью. Даже балкон переделан — обвит зеленью, засажен цветами. Надоест обниматься в душной комнате — займутся любовью под прикрытием зелени.
Погоди, погоди, остановил сам себя киллер, а ведь идея хороша! Стрелять не из окна лестничной площадки — прямо отсюда, из кустов. Хилое, но все же — прикрытие. Посадит Ганс послушную телку на колени, начнет прицеливаться и приноравливаться — самое время послать пульку в горло страстному старичку.
Решено! Остается дождаться появления Ганса…
— Значит, высокий, здоровый?
— Босяк цынканул — шкаф. Базарил
Думаю — пароль. Бульба сразу насторожился, вскинулся, после — обмяк.
Залопотал о дерьмовых лосьонах, пастах…
— Нет, не Пуля, — успокоился Ганс. — Тот — среднего роста. Что дальше? Наверно, его посланец. Да? Скажи, пожалуйста, кунак, кто он такой, с чем его можно покушать, где найти?
Босс и его главный помощник сидели в офисе, прихлебывали кислое охлажденное вино. Надежда на подсадную утку, похоже, с треском провалилась. Да и о каком успехе можно мечтать, имея дело с опытным конспиратором, изворотливым и ловким, не раз ставящим в тупик самых, казалось бы, умных пехотинцев и талантливых сыскарей уголовки.
Ахмет развел руками.
— Сам не врублюсь. Ты прав, босс. Походит на посланца. Дылда пошел за ним. И — все. Ни «Шкафа», ни Дылды. Будто провалились, падлы.
— Дылду поищи на том свете, — усмехнулся Ганс. — А вот богатыря
нужно найти, да! Удастся — подвесим за ребрышко, погреем утюжком — много
узнаем интересного… Постарайся, Ахмет, очень прошу, дружан! А Бульбу
снова повези на хату. Погрей инвалида, раскочегарь его. Думаю, знает он
«покупателя», обманул нас, дерьмо собачье, не ту фразу пробазарил. Дал
понять амбалу — сматывайся, дружан, пасут тебя.
— Так и сделаю, босс, — поднялся Ахмет. — Чую нехорошие времена нас ожидают… Как бы не пришлось снова линять на Кавказ.
— Не паникуй, кунак, не штормуй. Никуда мы не слиняем — будем здесь банковать… Найдешь горбоносого, отправишь его к Аллаху. Тогда заживем спокойно. Поспрашивай хохла, хорошо поспрашивай.
Ахмет понимающе улыбнулся. Налил себе и боссу по полному фужеру вина.
Увезти Тараса с рынка кавказцам не удалось…
Вдоль ларьков и палаток прохаживается немолодая женщина с вместительной корзиной.
— Кому бутерброды с сосисками? Берите, пока горячие, — распевно рекламирует она свой товар. — Вкусно — не оторвешься… Дешево, почти даром… Торопитесь пока свежие, остынут — подорожают.
Проголодавшиеся торговцы охотно раскупали содержимое корзины, тут же вгрызались в подсушенные булочки, проложенные сосисками. Хвалить не хвалили — нет времени на зряшные разговоры, побыстрей бы расторговаться и сбежать с осточертевшего рынка.
— А ты, мужичок, не хочешь побаловаться? — остановилась женщина возле поникшего Бульбы. — Вижу, пострадал, бедненький, ножки повредило, ручки покалечиво. Больше кушать надо, силушку надкачивать… Возьмешь булочку? Ежели возьмешь — две сосиски вместо одной положу.
Босяк скучающе отвернулся. Костоломы не базарили про бабу, твердили о каком-то горбоносом, подсовывал фотку. Сидящие рядом приказчики-охранники не мешали. Пусть телка туманит мозги Тарасу, авось, хохол отмякнет, будет сговорчивей.
— Давай, — наконец, согласился калека. — Филки получишь у него, — насмешливо кивнул он в сторону Босяка.
— Бог с тобой, какие там филки? Ради Христа подам тебе, бедняга. Кушай на здоровье, поправляйся!
Торговка достала бутерброд, дополнительно обещанную сосиску — из отдельного полиэтиленнового пакетика. Протянула Бульбе. Еще раз пожелав выздоровления, затерялась в толпе. Пакет из-под сосиски выбросила в мусорный контейнер.