Руна

Снежная Катерина

Явал все-таки недовольно вздохнул:

— А за одно и лишил ее памяти. Нужно бы поговорить с Ксавье. Может быть, он не все рассказал нам, на последней встрече. Что думаешь?

Глава 25

Досье я раздобыл по базе данных страхования. Благодаря фотографиям Кайла, можно найти данные на кого угодно. Лика Дарк. Почему мне кажется, что ее зовут не так? Живет на улице Ляшине, десять. Обычная квартира. Съемная. В объявлении практически пустая. Скорее всего, она снимает ее из-за дешевизны. А может из-за того, что район не спокойный, она не видит смысла делать

в жилье что-либо, кроме как ночевать. Дом старый до того, что стены из мазанки. Видно, что ремонт не делался лет пятьдесят. Все сыпется и выглядит обветшалым. В Париже много такой рухляди.

Я нашел дом и вошел внутрь квартиры. Древний замок вскрыть не представляло труда.

Пространство практически пустое. Странно. Обычно у людей есть хоть какие-то вещи личного характера. А здесь пусто. Настолько, что я начинаю думать, а не старый ли адрес. Но тут на глаза попадается, что-то вроде книжки, валяющейся глубоко под кроватью.

В полумраке комнаты, я отчетливо понимаю, что держу мини-альбом с бумажными карточками. Надо же какой раритет! Старомодно. Сейчас все держат фотки в телефонах. Я листаю снимки и вижу девушку в компании людей, вероятно родных и друзей. Они напоминают ей о хороших временах, о доме, о детстве. Девушка, которую я видел на платформе, выглядела старше, чем на снимках. Разница от двух до пяти лет, не меньше. Хотел бы я знать ошибаюсь на счет нее или нет?

В двери поворачивается ключ, кроме возни я слышу мелодию сотового телефона.

— Да, привет, — голос девичий. — Дома, угу. Октан, ну где мне еще быть? Пятнадцать часов на ногах, в метро давка. Заскочила по делам. Кушать нечего. И упасть, спать хочу, умираю.

Удар входной дверью о косяк. Ночник загорается в коридоре. Она явно экономит электричество. Шуршание пакетов.

В следующую секунду, я хватаю ее за плечо. Девчонка ахает, закричать не успевает. Я закрываю ей рот ладонью и разворачиваю к себе лицом и припечатываю к стене. На меня смотрит пара огромных, вытаращенных глаз. А меня глушит воспоминание из бревенчатого русского дома. Кажется, баня!?

— Ответь на несколько вопросов, и я уйду, — резко и четко сообщаю я, разглядывая, как она бледнеет от осознания ситуации. — Поняла?

Лика испуганно хлопает ресницами, судорожно дергается, похоже, кивает. Но задать вопрос я не успеваю, отпускаю её, потому что все стены старой обветшалой халупы начинает трясти, как при воздействии урагана. Теперь моя очередь бледнеть и смотреть по сторонам в поиске еще большего парня, готового схватить меня, о нет, далеко не за челюсть. Такой шум, и дрожание стен умеют вызывать только те, кто проламывает стены и деревянные перекрытия, врывающиеся сквозь перегородки демоны. При чем в боевой форме и давно ничего не жравшие! Инстинкты меня не подводят. Я стреляю не раздумывая. Лика в это же время выскальзывает за дверь и бежит со всех ног.

Я бросаюсь за ней.

Она успела достичь лифта и как ошпаренная в него вспрыгивает. Я выскакиваю на лестницу и бегу вниз, отстреливаясь от демонов. Что ж это тоже ответ на мой немой вопрос. Девушка зачем-то нужна им. Успеваю перестрелять сволочей по одному. Сомневаюсь, что это ловушка для меня. Выкатываюсь вихрем на первом этажа в момент, когда лифт уже подъехал, и двери его разъехались в стороны. Но вот незадача, напротив них стоит Явал.

Мать твою, сам Явал!!!

Что ж у ангелов тоже бывает шоковое состояние. А я-то думал, что меня удивить давно нечем. Я стреляю в него. Выстрел в голову, ещё один. Явал старый демон, самый старый из нас. Выстрел. Он Древний

и потому умеет двигаться, как, и положено черту весьма резво. Выстрел. Слишком быстро даже для меня. И все же несколько выстрелов оказались смертельно хорошими. Явал заваливается на шокированную девушку в лифте. Он хватает ее за волосы и тянет, что есть силы. А сил у него, если моя память не изменяет, много.

Лика кричит от боли. Он вырывает ей клок волос, царапает ногтями её щеку до крови. Я делаю еще один безжалостный выстрел ему в голову, и хватаю девчонку за ногу, волоку из лифта. Она уже не кричит, а орет. Орет истошно, на последних верхних октавах. А у меня в голове бьется одно лишь имя «Явал, Явал, Явал! Мать его, Явал»! Как такое вообще возможно? Он же должен быть сброшен в Преисподнюю. Это что шутка такая?

Мне откровенно не до охрипшего писка под рукой из-за сорванного голоса. Ставлю ее на ноги и тащу по подворотни к машине. Забрасываю ее, словно вещь на сиденье. Лика бедная, не в себе, но, тем не менее, успевает попросить:

— Надо в полицию.

Я не слушаю ее лепет. Какая полиция? Какие игра и охота!? Нам сейчас будет весело и горячо и без них. Поворачиваю ключ, машина начинает реветь от того, что я сходу давлю на газ. И тачка срывается с места, как шальная.

— Господи ты убил его! Убил его! Убил.

— Пристегнись, — рычу я, не обращая внимания, на то, что вся ее одежда и щека в крови.

Она слушается и пытается пристегнуться, честно пытается, но пальцы не слушаются. Они предательски у нее дрожат и соскальзывают. Я пристегиваю ее сам, одним движением, при этом, не свожу глаз с зеркала заднего вида. Про себя я считаю, сколько пуль со светом всадил в Явала. Четыре или шесть? Сколько он может переварить? Сколько нужно света, чтобы убить Дьявола?

Очень-очень много!

Скоро я вижу в зеркале свой ответ. Явал умеет трансформироваться на ходу, и нас преследует демон. Настолько большой и Древний, что даже Лика перехватившая мой злой взгляд в зеркале, открывает рот в немом ужасе, перестав ныть и плакать.

— Господи боже, да кто же вы такие, — сипит она в ужасе. Она переводит взгляд на спидометр. Наша скорость почти восемьдесят, больше в узких кварталах Парижа не получается разогнаться, к тому же идет дождь.

Слышится удар по крыше, чего-то тяжелого. А затем, Явал начал вскрывать крышу когтями, как будто машина консервная банка. О! Это он умеет. А еще рвать людей и не людей на части, и при этом бешено хохотать. Жуткое зрелище.

— Держись, — рычу я, и резко жму на тормоза.

Эта сволочь кубарем скатывается перед нами и тут же вскакивает, успев трансформироваться, пока падал. Вставая, смотрит он вовсе не на меня, а на Лику. Это злит и бесит. Просто безобразие какое-то, столько внимание какой-то девчонке. А я как будто уже не вестник Смерти!? Я жму на газ и наезжаю на него. Лика кричит непонятно от ужаса или протеста. Вряд ли от восторга, но вот вопрос, если она вдруг ярая верующая, закричала бы она от восторга, узнай, что я давлю самого Дьявола?

Мы скрываемся с места. Я переезжаю Явала и искренне сожалею, что не слышу хруста его ломающихся костей. А затем мы едим дальше. Пусть поваляется, ему потребуется время восстановиться.

— Прошу останови машину, — хрипит Лика, слишком бледная и слишком перепуганная. — Мне плохо.

Но мне сейчас не до нее. Спустя несколько минут она вырубается. Мне так даже легче, доедем хотя бы без истерик в тишине. Очень нужно подумать.

Глава 26