Руна
Шрифт:
Вот зачем мы здесь.
Для тех, кто не в курсе, гантанта это такое наказание или условие, при котором ребенок может встретиться с отцом после ряда испытаний. Геркулес, Иисус Христос… список огромный. Ангелы проходят свою. Мы с Клодом свидетели и участники. Те, кто сможет передать знания для последующих семян, нас людней. Когда придет время. А оно обязательно придет.
Когда пришло время, и я полностью восстановилась, мы встали в круг, связанные крепким тросом.
Нас четверо. Ольха помнит начало. Илия
— Ты готова? — спрашивает Илья, и я киваю ему. Мы одеты в скафандры, на нас шлемы, и мы знаем, что они могут нас не спасти.
Клод сжимает мои пальцы и я робко улыбаюсь ему. Я знаю, что люблю его. Но это любовь не романтическая, а семейная, житейская. Клод моя семья.
Но формально мы будем… как однажды сказал Клод на мой вопрос, где мы есть находясь в прыжке? Мы будем нигде.
Мы прыгаем благодаря Клоду. И оказываемся на стебле Вселенной. Это величественный огромный столп похожий на накренившуюся водоросль, с маленькими червоточинками, обратными сторонами черных дыр. Вокруг нас много таких стволов, но они прямые. А наш, как пизанская башня.
Это и есть цветущие Вселенные. Очень хочется задрать голову и посмотреть вверх, узнать, что там выше стеблей. Высоко-высоко.
Но мы будто в капле воды окутанные, скользим, сползает по стволу вниз. В самом конце у последней черной дыры, Илия сжимает мои пальцы, разворачивает меня к Ольхе. И мы прыгаем через ее зрачок, обратно внутрь пространства. В основание нашей Вселенной. И стебель выпрямляется. Потому что мы делаем, то, что запрещено физическими законами этого внешнего пространства за пределами нашей Вселенной.
Это все что я видела в последнее мгновение взрыва. Перед тем, как Илию и Ольху относит от нас. Наши пальцы разъединяются, и я вижу, как губы Ильи произносят одно последнее слово «Люблю». Я кричу. Кричу громко, пока тьма не поглощает меня целиком. Последнее о чем я думаю, в этом странной мульти вселенной и Черной дыре, что потеряла его навсегда. Я никогда его больше не увижу. Никогда не обниму и не поцелую. Не скажу ему еще раз, что тоже люблю его. Мы из разных миров, но у нас столько общего.
Эпилог
Я дергаюсь. Потому что стою в душевой изоляционного блока, поражаясь количеству пара. Я в Энгельсе. Хочу поговорить с функционалом. Духота с влагой, хоть вешайся.
В глубине, прикованный по ногам и рукам стоит голый мужчина. Приближаясь, я разглядывала его со странным трепетом. Ощущая, как по коже вьется страх, сковывающий сердце.
Я подхожу совсем близко и резко начинаю стягивать с него фиксирующие наручники.
— Ты должен уходить, Илья. Уходи. Я не смогу с тобой прыгнуть, но ты должен.
В клубах пара, чисто выбритый, обнаженный. Он стоит и улыбается.
— Руна?
— Руна, — я киваю.
И как только освобождаю его, он обнимает меня. Целует. Нет ничего более нелепого и сладкого.
— Ты вспомнила?
— Нет, я вернулась. Я вернулась из будущего. Я, ты, Клод и Ольха сделали это. Я надеюсь. Я не знаю, что произошло, но мы прыгнули через черную дыру и там сдвинули стебель. У нас получилось.
Он явно меня не понимает, но слушает внимательно. И мне жарко, липко в паре и словно в бане.
— Ты сделала что?
— Цветущие вселенные помнишь?
Он не помнил. Ничего не помнил. Потому что этого еще не случилось, не произошло. Ольха пока существует в виде образа в Родовом замке под Парижем. Я уже не стану Ликой. А Клод не слетел с катушек.
Несколько секунд я молчала. Это чисто моя реакция на него. Странная. Слишком нервная. Подняла вздрагивающий взгляд.
— Я из будущего.
На его лице проскользнула ухмылка, дернулся уголок рта. В душевую вбегает охрана, Клод. А на моих щеках слезы, они текут по щекам, так словно им там самое место. Клод хватает меня и оттаскивает в дальний угол.
Илья тает, растворяется прямо на наших глазах в воздухе, в белых клубах пара. Исчезает, как и все ангелы. Им не место в нашем мире. Они прошли свой цикл. И им пора в новый. Домой.
— Ты в порядке, — спрашивает Клод, разворачивая меня к себе, оглядывает с беспокойством так, словно я получила серьезную травму или что-то еще.
Я плачу и киваю, обнимаю его крепко-крепко.
— Забери меня отсюда, Клод. Туда, где никого нет. Забери, пожалуйста.
Он бросает быстрый взгляд на собравшихся, обнимает меня в ответ. Раз. И мы на берегу острова в океане. Он вытирает слезы и целует меня.
— Мне жаль, — произносит он, несколько минут спустя. — Но ведь это значит, то у нас получилось.
— Получилось, — соглашаюсь я. — Мы видимо вернулись ключевую точку.
— Видимо, — отвечает он, продолжая прижимать к себе. — Ты даже не представляешь, как же я люблю тебя. Как рад, что ты жива.
— Я тоже люблю тебя, Клод, — отвечаю я, зная, что он единственный мой родной человек.
Нет больше Ильи, нет ангелов и Явала. Никого нет, Земля наша. Наш путь. И то, что знаем мы двое, никто в мире больше не знает.
Иногда этого достаточно, чтобы принять человека и стать его на совсем. Пока смерть не разлучит нас.
Конец