Руна

Фаулер Кристофер

— Ребята, побыстрее нельзя, а? А то мой напарник боится умереть от переохлаждения.

— Сэр, да он словно прилип ко дну, — откликнулся парень с посиневшим от холода лицом. Его рубашка до груди успела пропитаться грязной водой.

— А почему бы вам не отделаться от пальто? — предложил Мэй. — Сбегайте в фургон за ножом.

Обрадовавшись возможности немного отогреться, один из констеблей, стуча от холода зубами, стал выбираться на берег.

Мэй как раз находился на утреннем дежурстве и изучал досье с описанием украденных машин, когда поступил сигнал об утопленнике. Уборщице одного из офисов показалось, что в канале неподалеку

от главного моста Камденского шлюза плавает труп. Не желая упустить редкую возможность оказаться на месте преступления раньше других, Мэй сразу же позвал своего напарника, и через двадцать минут они уже были у бечевника.

Сейчас они стояли рядышком и, вдыхая холодный апрельский воздух, ждали, когда их станут расспрашивать про то, как они первыми обнаружили труп. Чуть более рослый, чем его друг и коллега, Мэй недавно отметил свое шестидесятичетырехлетие. Он был почти на три года моложе Брайана, хотя по своим взглядам и суждениям ничем от него не отличался — сказывались долгие годы совместной работы. Служба друг без друга каждому из них представлялась попросту немыслимой, равно как и бессмысленной. Оба не считались со временем и сплошь и рядом задерживались на работе после окончания дежурства, если требовали того обстоятельства. И в этом была одна из причин того уважения, которым они неизменно пользовались среди более молодых сотрудников полиции Северного Лондона.

Главная же причина заключалась в поистине феноменальном количестве арестованных и изобличенных ими убийц. Никто толком не мог понять, как это им удается, поскольку методы их работы порой не отвечали общепринятым нормам и даже могли выглядеть со стороны хаотичными. Однако, поскольку статистика убедительно доказывала плодотворность их служебного усердия, никто, разумеется, не возражал.

Когда годы все же взяли свое и им пришлось осесть в кабинетах, Брайан и Мэй выбрали не Скотланд-Ярд, а Кентиштаун, являвшийся центром одной из самых криминогенных зон столицы. Они посвятили себя преподавательской деятельности, но время от времени подключались к расследованию наиболее интересных и сложных дел.

Тем временем находившиеся в воде люди наконец разрезали на мертвеце пальто и выбросили его на берег канала. А затем расступились, когда труп начал медленно всплывать на поверхность — его конечности приподнялись, словно у ожившей куклы, а все еще остававшаяся под водой голова была словно в ореоле седоватых волос. Один из констеблей ухватился за ногу трупа и принялся подтаскивать его к берегу.

— Пожалуй, версию самоубийства можно полностью исключить, — проговорил Брайан, всматриваясь в труп, который теперь оказался полностью на виду. — Надо было очень постараться, чтобы утонуть в таком мелководье.

— Да, если только он не спрыгнул с моста и при ударе о дно не свернул себе шею. С высоты моста вода всегда кажется глубже.

— Гм. Я скажу медикам, чтобы первым делом тщательно обследовали основание черепа и шейные позвонки. — Брайан наклонился, чтобы взглянуть на лицо трупа. — Немолодой уже, причем явно не какой-то там забулдыга. Рубашка, судя по всему, из “Тарнбулла и Эссера”. Запонки опять же. Да и руки тоже ухоженные.

Тем временем полицейские поспешно укладывали труп в оранжевый пластиковый мешок, скрывая его от глаз любопытных зевак. Мэй опустился на одно колено рядом с утопленником.

— В кармане пиджака бумажник. — Он аккуратно извлек набухшее от воды портмоне из телячьей

кожи и раскрыл его. — Судя по фамилии, выбитой на кредитной карточке “Виза”, его звали Генри Делл. Сорок пять фунтов наличными. Подожди-ка...

Он снова запустил руку в карман пиджака и извлек из него насквозь промокший британский паспорт.

— Мерзкое фото — ничего общего с оригиналом. Впрочем, чаще всего так и бывает, правда? Полагаю, что в воде он находился с прошлого вечера. Эге, а вот это уже интересно. — Он склонился над наполовину застегнутым мешком. — Посмотри-ка, Артур. Видишь, он что-то держит в левой руке.

Констебли отступили, пропуская вперед детектива.

— Ну, сейчас его пальцы вряд ли разомкнешь, — сказал Брайан. — В холодной воде труп коченеет быстрее. — Он повернулся к одному из полицейских: — Позаботьтесь о том, чтобы до прибытия моих людей этот участок бечевника не затоптали. Я хочу, чтобы были сделаны гипсовые слепки со всех следов, которые остались на глине у воды, а также поблизости от обоих ворот шлюза.

— И скажите Андерсону, чтобы опылил верхние перила, ну, и всякие там шпингалеты, задвижки и прочее, — добавил Мэй. — Не исключено, что он забрался наверх и сиганул прямо оттуда. Да, и еще скажите своим парням, чтобы дюйма на два срезали образцы травы и кустарника, которые растут вдоль тропинки, ведущей от ворот к тому месту, где уборщики обнаружили труп.

— А это зачем? — поинтересовался полицейский, не отрывая взгляда от лежавшего в мешке трупа.

— Обратите внимание на лацканы пиджака. Видите, он из твида, причем довольно грубого, и к нему прилипли то ли травинки, то ли кусочки соломы. Если выяснится, что они местного происхождения, то мы по крайней мере узнаем, где он умер, а кроме того, сможем предположить, что смерти предшествовала борьба или, как минимум, некоторая потасовка.

— А как насчет пальто?

— Оно было распахнуто.

— Это ваше предположение?

— Нет, я это видел.

— Ни видимых следов прокола, ни разрезов на ткани нет. Лицо, правда, основательно изувечено. — Брайан сделал знак полицейскому, чтобы тот повернул тело, и, наклонившись, принялся разглядывать почерневшие шрамы, тянувшиеся по распухшей левой Щеке и шее трупа. — Множественные повреждения на затылке, хотя мне кажется, что они появились уже после того, как он оказался в воде.

— Ткань на коленях тоже пострадала. — Мэй встал и потянулся, звучно хрустнув уже своими собственными коленными суставами. — Остальное пусть доделает Финч со своими парнями.

— Ну, Джон, что скажешь? Сотрясение мозга и потом утопление или просто утопление? Вроде бы резаных ран нет.

— Да, и это странно, как ты считаешь? Если исходить из того, что смерть наступила вчера поздно вечером, я бы с радостью предположил, что ему попросту проткнули легкое.

— А почему, сэр? — спросил один из молодых полицейских, которые давно взяли за правило крутиться поблизости от двух ветеранов, чтобы прислушиваться к тому, о чем они говорят.

— Утопленнику на вид лет пятьдесят пять — пятьдесят восемь, и к тому же он хорошо одет. Едва ли такой человек мог стать жертвой пьяной драки. Скорее можно допустить ограбление. Наиболее распространенным орудием подобного преступления является нож или какой-то другой острый предмет. Но при этом ни деньги, ни кредитные карточки похищены не были, а на теле нет видимых признаков проникающего ранения. Как ни крути, одни загадки.